1958 №3

БУЛАТ
Памяти П. П. Аносова
Его секрет хранили в тиглях плоских.
И мастера в торжественной тиши
Тяжелые булатные полоски
Преображали в грозные ножи.

На них травили гибкие узоры,
Старательно точили лезвия
И увозили в синие просторы,
В богатые заморские края.

Булат звенел упруго, резко,
И гнулся, как прибрежная лоза,
И от его убийственного блеска.
Смежались ослепленные глаза.

Но в той стране, где ездят на верблюде,
Где небо прорезают минареты,
Там так же молча умирают люди,
Как умирают древние секреты...

Мы позабыли мастеров сирийских,
Которые прославились когда-то,
В наш век машин, энергии и риска
Мы варим сталь надежнее булата.

Мы влюблены коленопреклоненно
В могущество античного ума.
Мы, восхищаясь древним Парфеноном,
Построили высотные дома.

А в бурных водах быстро, точно, смело,
Вдали от синих контуров земли,
Где дерзко проходили каравеллы,
Проходят грандиозно корабли.

И как бы море ни было бурливо,
И как бы шторм жестоко ни мотал,
Не дрогнет сталь уральского отлива,
Несокрушимой прочности металл.

Он сварен добросовестно и крепко.
Недаром же замешаны в него
И гениальность скромных наших предков
И мудрость поколенья моего.

МОЕМУ ДРУГУ
Солнце раскаленное скользнуло
Рыбкой золотой за небосвод.
Другу моему опять взгрустнулось,
Он опять о родине поет.

Вдоль трамвайных запотевших окон
Проплывает русская зима...
...Где-то очень далеко-далеко
Желтым светом залиты дома.

Голубое небо над Шанхаем,
Легкая бамбуковая дрожь.
Чжан Ли-сян поет или вздыхает —
У него никак не разберешь.

Вдоль асфальтов, поперек дорожек
Залегли лучистые снега,
А у друга моего на коже
До сих пор оливковый загар.
...И меня по самым дальним далям
Паровоз безжалостно таскал,
И меня до боли забирала
По родимой стороне тоска.

Потому я нынче замечаю,
Что мой друг о родине поет,
Что повсюду, даже в чашке чаю,
Он свою отчизну узнает.