1958 №3

Каждое утро густой человеческий поток устремляется к главной проходной Челябинского тракторного. Степенно шагают пожилые рабочие, те, кто совершает этот путь уже без малого четверть века, кто хорошо помнит митинг в день пуска завода и выступление «всесоюзного старосты»— Михаила Ивановича Калинина. С шутками, с веселым смехом торопятся парни и девчата. По широким заводским улицам, мимо новеньких, только что сошедших с конвейера тракторов,— туда, где неумолчно постукивают станки, ухают тяжелые молоты, гудят печи. Скоро начнется утренняя смена.
Стена проходной, обращенная в завод, — это своеобразная доска объявлений. Миновав проходную, каждый невольно, по привычке, бросает на нее взгляд, чтобы узнать, как «отработало» предприятие прошедшие сутки, как выполняется месячная программа. Пониже — самые разные объявления: о лекции для садоводов (их на заводе безмалого три тысячи), о наборе на курсы шоферов-любителей, о концерте проезжих артистов.
В октябре прошлого года на доске объявлений появилось несколько больших листов ватмана с проектами одноэтажных и двухэтажных домов, с планировкой квартир и благоустройством участков. Тот, кто вывесил эти проекты, забыл написать, что же это такое? А может быть, здесь не было никакого недосмотра, и автор проектов был уверен, что каждый и так поймет их назначение. Останавливаясь у проектов и оживленно их обсуждая, тракторостроители знали: такие жилые дома они будут строить своими силами, методом народной стройки. В разговорах непременно упоминается ставшее очень популярным выражение «заводская копилка» и фамилия — Зайцев.
Кто же он такой? Архитектор? Автор проекта? Нет. Хотя, впрочем, в некотором смысле — автор.
Лицевой счет № 1
В начале августа прошлого года на завод пришли газеты с постановлением Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О развитии жилищного строительства в СССР». Встретили постановление с чувством большой радости. Еще бы! Партия и правительство наметили ликвидировать в течение 10—12 лет недостатки в жилье для трудящихся. А наши планы, как известно, всегда выполняются.
Особое внимание заводских работников привлекло одно место в постановлении: «В целях развития жилищного строительства признать необходимым всемерно поощрять строительство жилых домов силами рабочих и служащих... Установить, что жилищное строительство, осуществляемое непосредственно с трудовым участием рабочих и служащих... может производиться как за счет ассигнований на жилищное строительство по планам капитальных вложений, так и за счет других средств.... в том числе средств из фонда предприятия... Направлять в 1957—1960 гг. на финансирование жилищного строительства до 70 процентов средств по фонду предприятия...»
Здесь, как и в любом другом деле, партия внимательно прислушалась к тому, что рождалось в гуще народа, собрала крупицы народной инициативы воедино и своим августовским постановлением придала им силу закона.
Нужда в жилье — один из самых острых вопросов и на Челябинском тракторном.. Да и не удивительно! Гигантски вырос город за годы Советской власти, много прибавилось новых больших заводов. В районе тракторостроителей населения гораздо больше, чем было их во всей старой дореволюционной Челябе. Каждый год здесь возникают кварталы многоэтажных домов, новые улицы, повсюду видны стрелы башенных кранов над строительными площадками. Но того, что строится, еще мало. Да и многие из тех домов, которые строились четверть века назад, пришли в ветхость.
Но никто не сомневался, что все это — временные трудности. И вот постановление партии и правительства указывает каждому рабочему, инженеру, технику, что он лично может сделать для решения жилищной проблемы. Ведь что такое фонд предприятия, из чего он складывается? Из средств, полученных благодаря снижению себестоимости продукции, из сверхплановой экономии.
Минувший год на заводе был богат проявлениями творческой инициативы. Три молодые работницы — Нина Федяева, Мария Мороз и Ноябрина Данилова — составили личные планы повышения производительности труда, и у них сразу же нашлись тысячи последователей. Технологи Гавриил Самарец и Николай Ложченко создали бригады творческого содружества и возглавили движение за экономию трудовых и материальных затрат. А в конце июня в редакцию пришел невысокий, средних лет человек со спокойными, рассчитанными движениями — наладчик цеха топливной аппаратуры Павел Гаврилович Зайцев — и положил на стол несколько листков бумаги. Это было его обязательство внести в заводской фонд экономии 25 тысяч рублей.
Следующий номер заводской газеты вышел со статьей Павла Зайцева. Так появился лицевой счет экономии № 1. Вскоре таких счетов на заводе были уже сотни, а на предприятиях города и области — тысячи.
Кто же он, Павел Зайцев, один из многих тракторостроителей?
Черты биографии
В 1935 году комсомолец Павел Зайцев приехал из Курганской области в Челябинск. Город произвел странное впечатление: новое в нем везде еще соседствовало со старым. Где-то на восточной окраине работал на полную мощь тракторный гигант, слава о котором давно докатилась до самой глухой зауральской деревушки, а украшением центральных улиц города все еще являлись старые купеческие особняки в один-два этажа, с затейливой резьбой карнизов и наличников. Новые многоэтажные здания, словно гиганты, возвышались среди них.
Павел работает чернорабочим на строительстве жилья, административных зданий. Потом начинает учиться на курсах столяров. Но вскоре подошло время служить в Красной Армии. А когда вернулся, — без раздумий пошел в отдел кадров тракторного завода, о котором давно мечтал.
Павла направили в цех топливной аппаратуры. Огромный, сверкающий чистотой, с сотнями самых разных станков, цех очень понравился Зайцеву. А вот и его отделение. Здесь станки самые большие в цехе и, пожалуй, самые интересные — автоматы. Умные станки, но за ними нужен глаз да глаз! Через три месяца Павел изучил станок, стал работать самостоятельно. Станок постепенно «открывал» хозяину свои «секреты», Павел умел затачивать резцы, производить несложную наладку. Вскоре молодого рабочего поставили наладчиком. Работал он очень старательно, аккуратно, но о том, что сможет не только управлять сложными станками, но и усовершенствовать их, в то время, пожалуй, не думал.
Хорошо складывалась жизнь у Зайцева. Женился, росли двое малышей. Но пришло 22 июня 1941 года. Война...
Командир батареи 152-миллиметровых орудий Зайцев участвовал в боевых действиях до последнего дня войны и закончил ее в австрийском городе Грац.
... Июльским днем 1946 года по одной из улиц пятого участка шел лейтенант. Шел, как и подобает демобилизованному, — с вещевым мешком, с орденами на груди. Но вдруг не выдержал и, к удивлению прохожих, побежал. Мимо игравших возле дома ребятишек вбежал в подъезд. Двое мальчиков — один семи, другой шести лет — бросились за ним. И когда увидели, что кто-то стучит в дверь их квартиры, кинулись к нему с радостным криком:
— Папка! Наш папка приехал!
Недолго отдыхал солдат. Через несколько дней пришел в отдел кадров завода: не терпелось ему попасть в свой цех, встретиться с друзьями, встать за свои станки. Но врач на медицинской комиссии заявил категорически:
— И не думайте, батенька! С вашей-то контузией — в цех топливной аппаратуры? Нельзя. Мы вам подберем такое место, где никакого шума нет. А там видно будет...
Так Павел Гаврилович, мечтавший о работе наладчика, стал... кладовщиком, вернее, заведующим складом. Рвался на производство, просил, уговаривал. И, наконец, поставил вопрос «ребром»:
— Переводите или увольняйте.
Руководителям пришлось уступить: Павел Гаврилович переступил порог родного цеха.
Вдвое больше
В отделении Зайцев не встретил почти никого из своих довоенных товарищей: коллектив обновился. Тепло, как друга, встретили его только мастер Дубровин и наладчик Волосников. Начальник отделения старший мастер Меломуд, коренастый и такой же немногословный, как сам Зайцев, окинул его взглядом (дескать, посмотрим, на что ты способен), спросил:
— Где хотели бы работать?
— Поставьте на «узкое» место, — так же коротко ответил Зайцев.
Что ж, недостатка в узких местах в то время не было — программа росла. И вот Зайцев — на тех самых станках, на которых работал до войны. Среди его деталей — венец гильзы плунжера. Деталь маленькая, но необходима в массовом количестве, отделение задолжало по ней. Было у этой детали и еще одно неприятное «свойство» — дешевая, никто не хотел ее делать.
— Пожалуй, с нее я и начну, — сказал,' ознакомившись, Павел Гаврилович старшему мастеру. — Попробуем сделать, чтобы венец не презирали.
Когда Зайцев освоился, он стал приглядываться к организации работы. И остался недоволен. Что же это такое? Работают в три смены, в каждой по наладчику. Но думает каждый из них только о себе. Товарищ приходит на работу—сверла поломаны, настройка сбита. Два часа уходит на то, чтобы наладить станки. А ведь за это не платят, платят за детали. Потом один из наладчиков ушел, остались двое. Но сменщик Зайцеву попался неважный — Власов, его все в цехе знали как недобросовестного парня. Наладит Павел Гаврилович автоматы — Власов работает, но не следит за ними. И Зайцеву снова приходится тратить время на отладку.
— Нет, так дело не пойдет, — сказал он старшему мастеру. — Буду работать один, а его лучше уберите.
Теперь, кончая смену, Зайцев видел, где затуплен резец, где еще какие неполадки, и, задержавшись немного, все исправлял. Зато утром оставалось только нажать кнопку, и станки «крутились» целый день. Когда Павлу Гавриловичу прислали оператора — выпускника заводского ремесленного училища Васю Еремина, снова пришлось ломать голову: как помочь парню? Так как должность оператора несколько лет была только на бумаге, при каждом пересмотре норм ему спокойно «срезали» расценки. А пришел оператор — и зарабатывает всего по 400 рублей. Обидно парню!
Просить, чтобы расценки повысили? Никто на это не пойдет. Оставался другой путь — делать больше деталей. Но за счет чего? Ведь станки и так не простаивали лишней минуты. У Зайцева родилось первое предложение: за один цикл производить отрезку двух деталей вместо одной. Внедрить его оказалось не так-то просто. Начали настраивать станок — не получилось. Павлу Гаврилову помогали мастер Дубровин и технолог Коткин. Дубровин, хороший мастер, но горячий, нетерпеливый, не раз в сердцах говорил:
— Ничего не выйдет! Бросайте.
Но каждое утро Зайцев снова разыскивал его и технолога.
— Давайте копиры переделаем, попробуем шестерню сменить.
И деталь пошла. Сначала на пониженных режимах, а недели через две, когда Зайцев догадался уменьшить подачу, — на нормальных. Если раньше за смену на станке обрабатывали 400 деталей, то теперь — 800 и больше.
— Ну, товарищ мастер, — сказал Зайцев, заглянув после смены в конторку Меломуда,— с венцом, кажется, порядок. Теперь можно и насчет гайки-форсунки подумать. Деталь, правда, не моя, но есть у меня одна мысль...
В этот вечер они ушли из цеха позже обычного.

В заморских странах
«Море! Вовсе не похоже на то, что оно состоит из воды. Оно — как огромная темная скатерть, края которой закреплены где-то далеко за горизонтом. А под этой скатертью гуляет легкий ветерок и чуть-чуть колышет ее...»
Перечитав эту запись в своем дневнике, Павел Гаврилович невольно улыбается — вот ведь как получилось! Ну, да ничего не поделаешь. Провожая его в путешествие, товарищи дали наказ:
— Купи, Павел, самую толстую тетрадь, и все, что увидишь интересного, записывай. Вернешься — всему цеху доложишь.
... Вот уже целый день плывет по Черному морю большой белоснежный теплоход, на носовой части которого написано: «Победа». В числе туристов, совершающих поездку вокруг Европы, находится и группа челябинцев. Среди них двое тракторостроителей— Зайцев и молодой токарь цеха шасси Нина Федяева, имя которой в Челябинске известно на любом предприятии.
Хорошо стоять на палубе теплохода, держась за поручни и подставляя лицо солнцу и морскому ветерку! А каждый вечер, оставшись наедине со своим дневником, Павел Гаврилович подытоживает впечатления дня и делает короткие, выразительные записи.
Первая страна, которую посетили туристы,— Болгария. У входа в порт, па основании маяка, высечен бюст Георгия Димитрова и слова: «Он не умер». Здесь, среди братского народа, наши туристы чувствуют себя как дома.
«Победа» плывет дальше. Туристы в Стамбуле. «Во время всего нашего путешествия по Стамбулу нас сопровождали двое полицейских, которые помогали нашим машинам быстрее передвигаться и в то же время выполняли свою основную задачу». А когда «Победа» отчалила, «наш консул т. Ильин как будто бы случайно поднял на секунду руки, как делает дирижер для начала игры оркестра, и на палубе раздалась наша любимая песня «Широка страна моя родная».
Греция, Афины. «Внешне все выглядит неплохо, но в магазинах нет ни одного покупателя. Простой народ живет в тяжелых условиях. У рабочих нет гарантии в завтрашнем дне».
Италия. Порт Неаполь, остров Капри... Удивительно красива природа этой солнечной страны. «А за кулисами витрин шикарных магазинов картина совершенно другая, — записывает Зайцев. — Маленькие грязные конурки, где живут целые семьи. Около дверей этих лачуг и по узким коридорчикам улиц бегают полуголые ребятишки».
На специальном поезде туристы едут в Рим. Земля за окном — в яркой зелени, но она изрезана на маленькие лоскутки крестьянских наделов. Как это не похоже на ту бескрайнюю ширь полей, которые Зайцев видел по пути с Урала в Одессу!
С кем бы из простых людей Зайцев ни встречался в Италии, в каждом находит он чувство большой симпатии и дружелюбия к советскому народу. Это же, и в еще большей степени, повторяется во Франции.
Париж! Здесь есть что посмотреть туристу. «Но все это искусство и достопримечательности в моем путешествии не самое главное. Я больше интересовался заводами, тем, как люди работают, как они живут. К моему сожалению, ни в одной стране, где мы побывали, нам не представилось удовольствия сходить на завод».
Но вот, наконец, такая возможность представилась. Туристы едут на знаменитый автомобильный завод «Рено». Многое здесь Зайцеву понравилось — хорошее оборудование, высокая степень механизации труда, чистота в цехах. Но именно здесь Павел Гаврилович особенно отчетливо почувствовал разницу между собой и рабочим на капиталистическом предприятии. Зачем тому заботиться об усовершенствовании производства? Кому это выгодно? Только капиталисту. А он, Зайцев, у себя на заводе чувствует себя полноправным хозяином.
...Два дня подряд, во время обеденного перерыва, собирались топливники в красном уголке слушать «отчет» Зайцева о его путешествии.
— Ничего так не хотелось за границей, как скорее вернуться на родину,— так закончил он свой рассказ.

Черты еще одной биографии
После своего путешествия Павел Гаврилович с еще большим увлечением ушел в работу. То, о чем он когда-то говорил со старшим мастером, удалось осуществить не сразу, понадобилась большая подготовка. Чтобы выполнять на станках Зайцева еще две операции, нужно было один из автоматов высвободить. Для этого на другом автомате наладчик предложил увеличить режимы, вместе с технологом они подобрали и заменили шестерни. После внедрения новшества там, где годами работали пятеро, теперь справлялись Зайцев и его оператор. Предложения Павла Гавриловича позволили снизить трудоемкость изготовления каждого комплекта деталей на семнадцать с половиной минут, а в течение года дают заводу 15 тысяч рублей экономии.
Вот тогда-то Зайцев и выступил со своим почином. Немалую роль в этом сыграл еще один человек — секретарь партийного бюро цеха Василий Васильевич Гусев.
Небольшая комната на втором этаже цеха, где помещается партбюро, обладает особым свойством притягивать людей. То есть, конечно, не сама комната, а ее хозяин. В цехе знают — к этому человеку с порывистыми юношескими движениями можно прийти по любому делу, по любому вопросу. В нем столько задора, столько энергии, что она невольно передается и собеседнику. Гусев принадлежит к тем людям, которым не только не терпится заглянуть в завтрашний день, но и хочется непременно самому этот день приблизить.
Когда на завод приезжают писатели, в партийном комитете им обычно советуют:
— Поговорите с Гусевым. У него много оригинальных мыслей и планов. Именно такой парторг и нужен этому цеху. Ведь если любой рабочий завода гордится тем, что он тракторостроитель, то здесь с еще большей гордостью говорят:
— Мы — топливники!
Они гордятся трудовыми успехами, гордятся и другим. В цехе имеется своя киноустановка, и через день демонстрируются фильмы. В цеховой библиотеке — пять тысяч книг. Из молодых топливников, кончающих десятилетку, можно укомплектовать полтора класса. Другие цехи имеют по две-три команды, а у топливников в розыгрыше первенства по волейболу участвовало шестнадцать команд. Молодежь одного из отделений решила поставить цветы на своих рабочих местах, а через несколько дней весь цех стал напоминать ботанический сад.
И во всем, что появляется в цехе хорошего, интересного, ценного, душой является партийная организация, которую возглавляет Василий Гусев.
Гусева хорошо знают на заводе с первых лет Великой Отечественной войны. Тогда, совсем еще молодым парнем, он организовал одну из первых в стране комсомольско-молодежных фронтовых бригад. Слава о ней гремела не только на заводе. За доблестный труд Василий был отмечен высшей наградой — орденом Ленина, послан делегатом на XI съезд комсомола. Позже он становится партийным работником. Стал им Василий не только потому, что его избрали парторгом крупнейшего цеха, но и потому, что по своему характеру, глубокой убежденности коммуниста призван вести за собой других.
Для всего этого нужны знания, и Гусев учится в вечернем техникуме. В вопросах экономики и организации производства он разбирается не хуже иных специалистов. Это помогает ему, с одной стороны, увидеть «больные» места, на которые нужно направить внимание и усилия партийной организации, с другой — подмечать и поддерживать новое, ценное. На заседаниях партийного бюро не раз велся разговор о путях и формах выявления творческой инициативы рабочих. И в том, что сделал Зайцев,— а Павел Гаврилович, кстати, тоже- член партбюро — Гусев, начальник цеха Захаров и другие коммунисты сумели увидеть начало большого патриотического движения.

Выгодно и рабочему, и государству
В столе у Гусева хранится папка, в которой собраны материалы о почине Зайцева. Здесь и статьи газет — заводской, областной — и свои собственные заметки к выступлениям. А выступать пришлось немало!
В цехе состоялись партийное и рабочее собрания, производственные совещания в отделениях. Везде инициативу новатора горячо одобрили. Его заслушал завком профсоюза, директор завода издал специальный приказ. Зайцев выступил в райкоме перед руководителями предприятий, на заседании Челябинского совнархоза, на бюро обкома партии.
В постановлении бюро обкома указывалось, что широкое распространение этого почина позволит вскрыть внутренние резервы экономии, направить их на создание цеховых и заводских «копилок» и за счет сэкономленных средств получить дополнительные ассигнования на жилищное строительство.
«Забота рабочего о создании фонда экономии — вот что главное, — отмечает в своих заметках Гусев. — Рабочий кровно заинтересован — ведь станет лучше и ему, и государству».
Последователи Павла Зайцева в одном только его цехе внесли в заводскую копилку сотни тысяч рублей. Из 170 лицевых счетов экономии больше ста уже выполнено, годовая экономия — 327 тысяч. На эти деньги можно построить хороший восьмиквартирный дом. На средства из фонда предприятия топливники получили киноустановку, магнитофон, отличную мебель для цеховой столовой, группе нуждающихся рабочих была оказана солидная денежная помощь.
А если взять в масштабе завода? В сосновом бору под Челябинском выросла замечательная детская здравница тракторостроителей «Каштак». В центре района оборудован отличный детский парк. А на одной из строительных площадок поднялись два красивых четырехэтажных дома, которые сооружены на средства предприятия и силами самих рабочих.
Казалось бы, дело ясное. Но, когда инициатива Зайцева пошла «вширь», нашлись и недоверчивые люди. На одном из собраний Гусеву бросили упрек:
— А ведь вы, товарищи, кое-какие инструкции о выплате вознаграждений рационализаторам нарушаете.
— Кто хочет жить по инструкции — пусть живет. Но такой человек от жизни может отстать, — ответил Гусев. — А жизнь часто вносит свои поправки в инструкции.
Эти «поправки» — десятки, сотни новых квартир для тракторостроителей. Многие, очень многие справили свое новоселье.
Из тесной комнаты, где жил раньше с семьей, переехал в предоставленную заводом светлую квартиру в восьмиэтажном доме, воздвигнутом в центре города, и Павел Гаврилович Зайцев. Когда немного освоились на новом месте, расставили вещи, жена Зайцева, Екатерина Сергеевна, подошла к окну, подозвала мужа:
— Помнишь, Павлуша, как двадцать с лишним лет назад мы здесь недалеко первые дома строили? А теперь, смотри, какой город вырос!
Новоселье Зайцевым пришлось праздновать дважды. В один день собрались друзья и знакомые Павла Гавриловича и его жены, во второй — ровесники младших Зайцевых. Но и это был все народ заводской, главным образом, из того же цеха топливной аппаратуры. Оба сына Павла Гавриловича работают на тракторном.
— Как-то совсем смешной случай произошел,— рассказывает Екатерина Сергеевна.— Болели сразу и муж, и Саша — старший сын. Пошла я в заводскую поликлинику закрывать им больничные листы. А врач посмотрел, нахмурился и говорит:
— В чем дело, гражданка? Зачем одному человеку на одни и те же дни два бюллетеня?
— Как это, — говорю, — одному и тому же?
— А так, — заявляет врач. — Посмотрите сами: здесь Зайцев, наладчик ЦТА, и здесь — то же самое.
— А вы, — отвечаю, — инициалы посмотрите. Прочитал врач, заулыбался.
— Наверное, отец и сын.
Саше Зайцеву было только пятнадцать лет, когда он поступил в цех токарем.. От отца он унаследовал не только золотые руки, но и смекалку. Через полтора года молодого паренька назначили наладчиком. А вскоре он стал активным рационализатором. Окончив ремесленное училище, пошел работать лекальщиком в инструментальный цех и второй сын, Юрий.
Радуются родители, глядя на своих наследников. Саша собирается поступать в техникум, Юрий занимается в заводском танцевальном коллективе, ездил с ним в Москву на Всемирный фестиваль. Младшее поколение Зайцевых очень любит музыку: Саша — солист цеховой самодеятельности, Юра играет на баяне и «сам кое-что сочиняет», дочка Любочка — ученица четвертого класса — занимается в музыкальной школе. И все трое... пишут стихи.
Все, к чему стремятся Зайцевы, о чем они мечтают, непременно сбывается. Павел Гаврилович подал еще несколько предложений. Когда они будут внедрены, его лицевой счет перешагнет за 25 тысяч.
Минувший год был хорошим годом для тракторостроителей. Годовой план они выполнили 16 декабря. Для завода построена 31 тысяча квадратных метров жилья, а в этом году намечено построить сорок тысяч. Что ж, возможности для этого есть: предприятие получило сверхплановой экономии одиннадцать миллионов рублей. И не один из этих миллионов внесли Зайцев и сотни его последователей.
В Италии, где советских туристов так и не пустили ни на один завод, произошел интересный случай, о котором потом рассказали левые газеты. Одно из предприятий посетили представители другой капиталистической страны.
— Отличный у вас завод, — сказали они, выходя из цеха, одному из рабочих.
— Вполне с вами согласен, — ответил он. И добавил: — Только это не мой завод,, а хозяина....
Павел Гаврилович Зайцев никогда не даст такого ответа. И завод, на котором он работает, и вся наша необъятная страна, которая с каждым годом становится краше и сильнее, и искусственные спутники Земли — создание труда и гения советского человека — все это принадлежит ему и миллионам таких же, как он, Павел Зайцев,, простых тружеников.