2000 №8

***

Подумаешь, экое счастье —
как север, погода к нулю,
мне нравится это ненастье,
я вычурностей не люблю.

Мне по сердцу нивы и рощи,
нагие, без всяких затей,
а рифмы должны быть попроще,
посеверней и поточней.

***

Меня убила зависть
огромным топором,
и больше не касаюсь
бумаги я пером.

Я больше не писатель,
я просто трын-трава,
я всем теперь приятель,
зазеленев едва.

***

Разлуки нашей скорбная печаль —
что осени печальная картина:
дождей полоски затмевают даль,
и меж деревьев сохнет паутина,

и мокрые осенние кусты
стоят в лесу, облитые слезами,
и в небеса, которые пусты,
мы смотрим удивленными глазами.

***

Холодом зимним повеяло,
зимним морозом дохнуло,
только снежочком посеяло —
на тебе, не обмануло.

Мало из облака выпало,
сеялось мелко, несмело,
землю еще не засыпало,
небо уже побелело.

***

Мука тайная стихов,
первых, веселорожденных!
Прелесть летних вечеров,
с жаркой музой проведенных.

Что ж теперь? Зима, зима.
В жаркой шубе муза стынет.
Скучно. Сходит в синема —
обязательно простынет.

***

Я вас люблю, озябшие леса
и мокрые осенние дороги,
гляжу внимательно на вас
во все глаза:
как вы печальны и убоги —

и тихая безжизненность цветов,
и вечная приверженность тревоге,
и шелест трав, клонящихся под ноги,
и слабый шум древесных голосов…

***

Как я жизнь твою сломал,
так и ты мою сломала,
но прощения сигнал —
в белых звездах одеяло.

Посмотри, над головой
те и эти — блещут, блещут,
неподвижны, а трепещут;
я прощаю, Бог с тобой.

***

Проснешься на левом боку,
пока фонари не включили,
валяя в кривую строку
все то, чему не доучили.

Не буду я больше писать,
и славы мне вашей не надо,
поскольку трепещет тетрадь,
как лист облетевшего сада.

***

Снег пошел — обновилась пороша,
побелели, как шапки, кусты,
но еще удивительней ноша
тем, что ночью легла с высоты.

Что зима — это только предзимье,
а природа совсем хороша,
и в душе верховодит унынье,
и печали желает душа.

***

Чужие стихи не люблю,
и собственные надоели,
закончу — а все же пошлю
в журнал соловьиные трели.

Пишу эти клятвы, пишу,
а сам ненавижу все это,
завидую сойке, ежу,
собаке другого поэта…

***

Закрываю тихо веки,
тихо веки закрываю,
упадаю в сумрак некий,
в сумрак некий уплываю.

Догоняй меня, душа.
Ты еще на той неделе
улетела не спеша,
словно бы на самом деле.

***

Печаль души моей, печаль
души моей, моей,
ты слабый свет уносишь вдаль,
неси, неси скорей.

Не просто в темень улетай,
а точно уходи
и прошлого не возвращай,
сомнений не буди.

***

Когда мы расстанемся, мы
сердиться и плакать не будем,
а выйдем на свет из тюрьмы
и будем свободные люди.

Тебя и меня не узнать,
все было в согласье с природой.
О чем мне теперь горевать,
что делать мне с этой свободой?

***

Серые белые дали,
зелени мрачной сосняк,
на обороте медали —
дачи, нагой березняк.

Здесь осушили болото,
драгой свели на убой,
все же останется что-то
цветом, душой, наготой.