2006 №9

***

Раньше в детском саду под моими окнами,

пробираясь сквозь гущу весенних растений,

дети каждые полчаса кричали: “Арсееенииий!”

Если Арсения не было, ногами топали.

Что происходит сегодня. Литературные чтения.

Дети сидят на стульях. Спина прямая.

Старший худрук говорит: “Выступает Аня”.

Аня у них единственная помнит Арсения.

***

Иду я по Тверской,

Вдруг сзади слышу: “Стой!”,

А справа слышу: “Спой!”,

А слева слышу: “Слой!”,

А сверху слышу: “Свой!”,

А прямо — ничего не слышу.

Нет, я не стал смотреть на крышу,

Нет, я не стал смотреть обратно,

Не стал смотреть по сторонам.

Там безмятежно, там приятно,

Там интересно, — но не нам.

Я двинул путь туда, где тихо,

Где я не слышал ничего,

Где повариха, где ткачиха,

Где детство детства моего.

***

Я заметил, что нужные книги уходят куда-то;

с фонарём не найдёшь; факел тоже не лучший помощник.

Я брожу, натыкаясь на дверь, как фанат-полуночник:

“Отзовись-отзвонись, оловянная стойкость солдата”.

Не найдёшь, не дойдёшь до потерянной книги два шага.

Шаг за шагом — не то; выхожу в коридор на распутье.

Вот распятье. Вот старая детская гнутая шпага...

Где рассказы Радзинского? Где размышленья о смуте?

И тогда я прибил к изголовью громадную полку,

чтобы всё разместилось в пространстве огромном, укромном,

чтобы места хватило и Пете, и серому волку,

и противному гному, которого звать Тихогромом.

***

Ветер состоящий из полос,

на четыре части состоящий,

утверждает, что он настоящий.

Почему тогда мне не спалось?

Сон обычно крепок мой под ветром:

сверху шляпа восседает фетром,

снизу ноги благодарны гетрам,

справа-слева — тоже не вопрос.

Значит, ветер коррективу внес;

значит, ветер изменяет форму;

дует прямо, подправляет норму;

вяжет флюгер из кривых волос.

Ветер состоящий из полос

“Прямо!” повторяет попугаем.

Ветер против сна. Мы наблюдаем

чудо распрямления волос.

***

Не разобрав тропы я,

Иду в обход тропы.

А сзади — энтропия,

Двойник моей стопы.

Галопом по Европам,

Пешком по ЕвропАм,

За мной, прилипший к стопам,

Плетется энтропам.

А в год две тыщи энный,

Устав от смены мест,

Я спрячусь во Вселенной,

Поставлю энтро-крест.

Не то чтоб это точка,

Не то чтоб я один,

Но плачет энтро-дочка,

Смеется энтро-сын.

Не важно, чей он — мой ли.

Не важно, чья — моя ль.

Мы смерть перемололи.

Мы сели за рояль.

Собачки, львы, тапиры,

Наевшись вдоволь, спят.

Наш фильм об энтропии

Наполовину снят.