2006 №9

***

Ничего не назвать странным.

Ничему не бывать глупым.

Не заставишь дружить страны,

но сумеешь глядеть в лупу.

Никогда не взлететь в небо,

никуда не уплыть рыбой.

Но легко сочинить небыль

и за то получить прибыль.

В общем, ни до чего в сущем

тебе может не быть дела,

кроме воли, узнав душу,

и хотеть, и любить тело.

***

Самый цвет алфавита собрался сюда

ручейками струиться, огнем полыхать.

Отступилась, отчаялась с ним совладать:

это имя не требует акростиха.

***

Раньше б я об этом говорила дольше.

Кажется, теперь сумею в двух словах:

Человек другому страшен быть не должен.

Хватит и того, что мир внушает страх.

Каждый по природе и силен, и чуток.

Отчего ж не знают о себе того?

Человек другому должен только чудо.

Слышишь? Только чудо. Больше ничего.

***

Запомнишься тенью без глаз, без голоса,

пустынным растеньем с надломом стебля.

Кто настолько с тобой знакомился,

чтоб окропил, и вы окрепли?

Не возьмешься водой, и Маленький

Принц не найдет для тебя названья,

хоть всю планету читай по памяти

на солнцепеке игры словами.

***

Мне уже не под стать

предупрежденье “целься!”: я

слишком устала ждать

температуры по Цельсию.

Знает свой час трава,

в срок зеленеет веточка.

Если я неправа,

брось в меня камень, деточка.

***

Ты настолько от мира сего,

это так ни на что не похоже,

что, похоже, действительно может

в мире столько случиться всего!

Обнимающий, чтоб подержать,

прерывающий на полуслове,

ты настолько из плоти и крови,

что не знаю, куда и бежать!

***

Шли на огоньки, впотьмах

пробирались, да в домах

прибирались, пили чай,

на работе пред началь-

ством отчитывались, жгли

свечи, были на мели,

не при деле, не в себе,

кем-то в чьей-либо судьбе —

и, из января в январь

ежедневно календарь

свой настенный теребя,

ты меня, а я тебя

знать не знали столько зим —

кто видал таких разинь?

***

Ты бычкуешь и кайфуешь.

Я курю и наслаждаюсь.

В этом мире существуешь,

в объясненьях не нуждаясь.

Есть такие божья милость,

дарвинизм и все дела.

Ты во что-либо врубилась.

Я что-либо поняла.

***

Ходим-бродим вокруг да около

ненароком в чужие сны.

Одинокому богу богово —

не порок, коль себе ясны,

коли стержнем своим исчеркано

полотно и своей весны...

Между мной и тобой лишь зеркало

изумительной кривизны.

***

Все лучше всех настолько,

что град возглавлял бы каждый,

и непременно стольный,

девятисотэтажный,

бездной огней горящий...

Могу заключить пари —

людям мешают чаще

их же голов цари.

***

Лабиринт сам не знает, а то подсказал бы —

его стены давно изнывают от жалости.

То, что чувствуешь ты, так похоже на залпы:

пулям нежности тошно в двустволке усталости.

Но снаружи не легче — их душат в объятьях

так потерянно, так для тебя обрекающе,

что, заложник родных, ты мечтаешь о братьях,

а любая семья получается та еще...

Знаешь, пусть бы мечта быть всегда под рукою

обернулась мечтой хоть когда-нибудь встретиться,

я хочу подарить тебе счастье покоя:

“Ты из тех, с кем приятно столкнуться на лестнице”.

***

компьютер сохранит

последнюю поправку

внесенную в мою

неправильную жизнь

и я уйду щипать

загробную муравку

а ты меня чуть-чуть

на капельку лишись

не вздумай горевать

как будто самым главным

мышонком для тебя

я оказался вдруг

и перезагрузись

ведь я не стою травмы

твоей мой дорогой

живой и умный друг

***

Звездам опять заступать на ночную вахту,

темным лесам — укрывать у себя маньяков,

чувствам и помыслам — с бухты лететь Барахты,

где-нибудь выдав себя — задрожав, заплакав, —

знают же: где-нибудь море им по колено.

Верь мне, родная, что я заклинать умею:

пусть для тебя светят звезды в любую смену

и пусть ты не встретишь маньяка меня страшнее.

***

Т.А. Снигиревой

Позвольте мне, хотя не говорю,

остаться главным гостем Вашей речи,

смолчать свой тост, спуститься к фонарю

и выпить новый вечер.

Не важен мне ни сумерек раствор,

ни света концентрат в его зените,

ни степень очевидности того,

о чем Вы говорите.

Но редкостная зоркость Ваших слов

мои слепит, как день, лучами слога

пронизывая... Как мне повезло,

что мне-то — слава Богу! —

мне суждено, пока не говорю,

остаться только гостем Вашей речи ,

и только тенью, выйдя к фонарю,

дополнить этот вечер.

***

Лето. Уже нешуточно

хочется искупаться.

Мысль о воде круглосуточно

течет, как песок сквозь пальцы.

Жарко. Стоишь среди комнаты,

теряясь в догадках, зачем было надо

купить и оставить нетронутым

пятый стакан лимонада.

Пойдешь и откроешь форточку.

И смотришь, как маленький мальчик

и девочка, сев на корточки,

дуют на одуванчик.