2009 №1

***

Осиновые листья на пороге.

Распахнутая настежь даль небес.

В продолговатой луже у дороги

стоящий на трубе твой дом и лес,

роняющий соринки в глубь земную.

Как происходит это? Не пойму я...

И не пойму, как льется через край

ведра живое небо из колодца,

как переполненный травой сарай

вдыхает звездный свет земного солнца.

И никогда я не смогу понять

простое право смерти — все отнять.

***

Лето прожить на природе, —

рядом душа и плоть, —

чтобы в чужом огороде

черные грядки полоть.

Желтые травы замерзнут,

белая ляжет печать,

чтобы по улице Щорса

вечером вдруг заскучать.

Утром легко, без сомнений

встать и отправиться в путь

и, виноватой в измене,

робко на площадь шагнуть,

где в привокзальном платье,

красным трамваем звеня,

город в свои объятья

примет любую меня.

***

Еще шмели. И лето

по жилам гонит кровь.

Но желтая примета

видна. И скоро вновь

настанет время линьки,

взметнутся, запестрев,

соринки-золотинки,

опавшие с дерев.

И черные деревья

в мельканьи белых мух

замрут от грусти древней.

И перехватит дух.

***

Электричкой доехать до Шали

и автобусом до Чусового,

чтобы дом отпереть обветшалый,

распахнуть его ставни. Снова

помолчать возле бабушки с дедом

у заброшенного приюта,

посидеть на скамейке с соседом.

И, уже не надеясь на чудо,

запереть на замок ворота,

напоследок еще оглянуться

и, заметив, что смотрит кто-то,

от слезы отмахнуться.

***

Встань со мною у окошка.

Белый день погас.

Видишь, лунная дорожка

обнимает нас.

В ней пылинки стаей мошек

мечутся в лучах

и качают от сережек

тени на плечах.

Пусть обида и тревога

прочь уйдут из глаз,

верь, еще всего так много

общего у нас.

***

Охватит ужас поневоле:

едва уснувшая, в ночи

проснешься от внезапной боли,

и сердце через боль стучит,

и вязок воздух горько-сладкий,

как кофе или темнота,

и кружит голову загадкой

непостижимой суета

канала, улицы, аптеки,

которых и на свете нет...

Но через сомкнутые веки

мерещится фонарный свет.

***

Мой мир таким наполнен шумом,

что только успевай — держись!

И некогда еще подумать

о том, что бесконечна жизнь,

ее знакомое звучанье —

над жимолостью шмель жужжит.

Как эта музыка печальна...

Как счастьем голову кружит!