2011 №12

***

Корабли качают шар
медленный земной,
сделай шаг, один лишь шаг,
чтобы быть со мной.
Крен направо или крен
с левой стороны,
все одно, раз ты влюблен,
или — влюблены.
Корабли качают шар,
надо успевать,
чай, не шах, не падишах,
не в Варшаве спать.
Почему поляки? Где
русская беда?
Русских не было и нет
боле никогда.
Так Ив‚нов завещал,
воинская кровь.
Корабли качают шар.
Уходи. Не тронь.

***

1



вечер погиб, и погибнет день,
выживет только ночь —
яблоком белым в торшере свет
лампочки изнутри

яблоком белым, пчелой пустой
высохшей изнутри
выживет ночь и обнимет день

осень плывет в окне

2



За ладони бугорками
скрип уснет и скрежет,
свет тяжелыми руками
бок подушке срежет.

Увядающим камео
время украшая,
осень выплывет в окне — о,
как форель большая.

И планетою-ковчегом
на небе хрустальном
будет подана под снегом,
молоком миндальным.

***

Жизнь распалась на тогда
и не началась,
жизнь распалась — и, пуста,
вдруг овеществясь,

светом падает в окно,
озером на дно,
увивается — темно —
ленточкой кино.

Серой ложечкой сучит
по тарелке сна,
серым елуром урчит
у веретена,

утолщает палисад
впору ноябрю.
Вот и первый снегопад.
Видишь? Не смотрю.

***

1

Было: зима, и зима была
в черных лучинах троп —
руку горячечную брала,
клала на белый лоб —



черным по белому дню, почти
черному оттого,
что в повторяющейся ночи
ты потушил его.

2



Нет длиннее этой ночи,
нет ладони ни твоей,
ни моей — куда как проще, —
ни черемухи над ней.

Ветка зимняя колышет,
как и летняя, бела,
тени, шорохи на крыше,
вот и эта ночь — была.

Лето цитат

1



Половинкою планеты
станешь той, я стану этой,
легкий мячик меж ракеток,
пролетит и лето.

Поменяемся местами,
странами, мостами,
континентами — не станем,
радугами встанем.

2

Неба стелющийся шелк
шел во тьму, во тьму вошел
и жемчужину нашел,
жемчуг пышен и тяжел.

Блекнут волосы в траве,
светлячок на рукаве,
мне киваешь из волны
половинкою луны.

3

Теплый ветер тихо веет
на целуемых листах,
где ладонь земли чернеет
в оживающих кустах.

Не пора ли догадаться:
здесь, над маленькой землей,
он не может ни остаться,
ни вернуться, утолен.



4

Кто с подветренной приходит,
долгожданный, стороны,
возражая непогоде,
он, как ты, в плену луны —

крутобокой, белоснежной,
так сияй, себе верна,
друг мой гордый, друг мой нежный,
забывай, что ты — луна.

***

Ах, осенний мой Нью-Йорк,
восемнадцатый этаж,
мне сегодня ветер врет,
что как будто бы он наш,

в Петербурге над Невой
пролетают облака,
молодою головой
ты качни издалека

и развейся, милый сон,
рокот моря еле слышный,
от него на волосок
жизнь моя текла и дышит —

так в морозной густоте
пионерского трамвая
шепчешь белой темноте,
засыпая, утопая.