2011 №2

***

Снова ситник вопьется без срока

В разговевшийся мякиш земли.

Овладела душою морока.

Застелили глаза ковыли.

Ничего тебе здесь не знакомо,

Но, не веря ни в правду, ни в ложь,

Ты выходишь из крайнего дома

И, себя обгоняя, идешь.

Голова на ветру разболталась,

Нерушимости нет на плечах.

Здесь огня сокровенная малость

В белокаменных бьется печах.

Черепа не растут на заборе,

Но безжалостен выцветший вид.

В человеческом облике горе

Меж неструганых досок глядит.

Под ногами зачавкает глина,

И вонзится под ложечку медь.

Не настолько душа журавлина,

Чтобы к югу навек улететь.



Снегурочка

Обещания марта — в силе.

Тает белый под солнцем мед.

На Снегурочкиной могиле

Красногрудый снегирь поет.

Сколько смерть за себя ни сватай —

От ворот тебе поворот.

Воздух горький и комковатый

В горло узкое не идет.

В становлении снегорода

Был поверить любой готов,

Что для девушки той Природа

Перепишет месяцеслов.

Но струилось, ломалось, гнулось

Вдоль по рекам, полям, лесам.

Белой тенью она метнулась

К наклонившимся небесам.

Легок дух — ниоткуда родом,

Легче легкого стала плоть.

Напитало холодным медом

Золотистой земли ломоть.



Киммерия

Сколь убиенцы ни бились,

Не прободали земли —

Серые кочки взбугрились,

Сверху — поют ковыли.

Смерти уняться нет мочи,

Жизни — покой по нутру.

Ветер смиряется к ночи,

Сладко душе на ветру!

Все мы душою калеки —

Труден воинственный быт,

Только смежаются веки —

Слышится топот копыт.

Чьими кошмарными снами

Перемежается явь?

Кто-то хохочет над нами —

К гибели, к гибели правь!

Да не почтится хвалою

Не уязвленный тоской!

Небо над серой скалою

Шапкой горит воровской.



***

Отлегло на тысячу погостов,

Отпустила дорогая боль.

На телегу брось усохший остов

И оставь печальную юдоль.

На телегу брось меня поклажей,

Буду по колдобинам греметь.

Облака безвременною стражей

Небеса заволокут на треть.

Не храпи, испуганная кляча,

Я еще не умер до конца.

Пять минут от вечности занача,

Выгляжу вполне живым с лица.

Древний край, где змеи многоглавы,

Захлестнет меня волною мха.

Пусть на огнедышащие травы

Осень рушит листьев вороха.

Мертвых деревень иконостасы

Тусклыми окладами сквозят.

Время делать на зиму запасы —

Урожай несеяный пожат.

Утекают зерна из овинов.

Ноют комары за упокой.

Заросли высокие раздвинув,

Сам себе я вслед машу рукой.



***

Не тебе подниматься ночами,

Чтобы душу во мне бередить.

Что отваживать нечисть свечами,

Если людям не хочется жить?

Это леса жестокая шалость

Или участь земной красоты,

Если с листьями перемешалась

На поляне исчезнувшей ты?

Стаи листьев печаль пепелила.

Зарастали пространства дождем.

Если в ночь расседалась могила —

Покрывалась наутро быльем.

От тебя сердце прячется в сенник

И в холодной лежит тишине,

Если вихорем листьев осенних

На безветрии видишься мне.

Не уйти мне из жизни сторожко,

Проклянув напоследок судьбу,

Если ты заглядишься в окошко

С пятернею кленовой во лбу.



***

Солнечный колобок

В божьей горит горсти.

Ветер речных дорог

Гладит не по шерсти.

Чаячьим криком в грудь

Вклинилась боль тоски —

Располовинен путь

До гробовой доски.

Располовинен свет

Долями поплавка:

Яркий — где жизни нет,

Темный — где есть пока.

Мой бесполезен труд,

Клева не ждет уда.

Люди-вороны рвут

Черные невода.

Пал жестяной редут,

Воду отдал песку,

Рыбы к воде бегут,

Прыгая на боку.

Жизнь изнутри вовне

Движется впопыхах.

Стало не стыдно мне

Смерти в своих стихах.



***

Серая мешковина

На небесах провисла.

В землю наполовину

Воткнуто коромысло.

В сердце мое все глубже

Клюв опускают выпи.

Немолодые лужи

Сплошь в пузырьковой сыпи.

Ветер из-за границы

Тучи несет в охапке,

Каждой пора тащиться

До повивальной бабки.

Ветер — его нет хуже,

Это любой вам скажет.

За угол выйдешь — тут же

В лоб кистенем уважит.

Днем никуда не годным

Мы не сильны, не храбры,

В горле глубоководном

Зашевелились жабры.



***

Воздушные напластованья мха.

Хвоща прямостоящие волосья.

Гудьмя гудят кузнечные меха

В груди смертельно раненного лося.

Сырыми чапыжами он бежит.

Кустам — черед запахивать сермяги.

От шерстью отороченных копыт

Со скрипом расползаются коряги.

Вернулись золотые времена,

Когда в лесу деревья говорили.

Кричит о ветке сломанной сосна,

И в ельнике его обматерили.

Ярится смерть в растерзанной глуби,

Но не сдается жизнь в порыве жутком.

И кажется — сейчас он затруби —

И все живое тронется рассудком.

Небесные крошатся берега.

Тьма улетает пуганой вороной.

Он солнце поднимает на рога

И над землею зыблется иконой.