2012 №9

Всё чаще и чаще в повседневной жизни мы ощущаем перенасыщенность, избыточность, несоразмерность с человеческими возможностями — потока событий и превосходящего его потока информации, количества людей и вещей вокруг, наших собственных нужд, обязанностей и долгов. Хотелось бы в такие минуты — вздохнуть свободнее, остановиться и оглядеться…

Творчество известного и на Урале, и далеко за границами региона скульптора, художника-графика и поэта Николая Петровича Предеина как раз и дает такую возможность — отстранить от себя случайное и наносное, вернуться к тому главному и определяющему, чем мир держится, чем (все еще) держимся и мы.



день застыл сады в немой работе
вдоль забора тенью лебеда
тихо расправляет невода…
в небе тает белый след от самолета
он и сам туда летел не навсегда



Как участник современного культурного процесса, автор интереснейших эссе, иллюстратор-исследователь творчества Н.В. Гоголя, собеседник видных отечественных искусствоведов и литераторов Н. Предеин — человек высокой культуры, чтущий и особо тонко чувствующий иерархию и традицию в искусстве. Однако в своих произведениях — особенно это наглядно в стихах — он предпочитает простоту, прозрачность, довольно скупую систему образов, да и приемов письма, опускает все несущественное в пользу главного. Поэтому и внятен, и узнаваем “ландшафт”, “фон”, на котором разворачивается как действие каждое стихотворение — это, безусловно, среднерусский пейзаж:



осень здесь византийского чина
а заботы земной правоты –



здесь легко совместить правоту (правила) обыденной жизни и высшую правоту (Правду) существования, и “снег висит вертикально как совесть”, и “если следы то не где а куда”, и “только ветер и настоящий раб не поддаются каким бы то ни было уговорам”. Всё на самом деле просто, но простота — как еще не достигнутый идеал такого стихосложения — это та простота, которая оплачивается целой жизнью, жизнью души прежде всего. Пока же — первая книга стихов Н. Предеина ни в коем случае не поучительна и не декларативна. Скорее, в ней с достоверностью хроники запечатлены не этапы, а моменты жизни / духовного пути: без претензий на избранничество, но с осознанием важности происходящего:



***

снегопад имени бориса и глеба
душе моей идет на потребу

имени несбывшегося тишина
благодаря мне она так сильна

это ведь я а не вы меня
и грехи мои моего имени



— миниатюра, казалось бы, но сколько (и как!) здесь сказано и о времени, и о месте, и о человеке… А главное — о высшем по отношению ко всем этим понятиям, о вечном… Сквозная тема всей книги — самоопределение, процесс осознания своего значения, места и срока. И то, что лирический герой — поэт, художник — не возводит это переживание на котурны, но лишь делает его острее, больнее:



я здесь у времени
как вечности заочник

наш мир шедевр
а я его подстрочник

дышать дышал
но кажется неточно



Абсолютная точность, по счастью, недостижима, в чем и состоит свобода творчества (как и любви). Абсолютно точна лишь смерть, потому и стихи пленяют нас — даже в несовершенстве.

Особо надо сказать об их графике: отсутствие заглавных букв, знаков препинания, удлиненный пробел вместо тире — все, чтобы облегчить путь взгляду читающего, то есть восприятию мысли и чувства — в первозданности, в момент рождения, без лишних “одежд” и “креплений”. В конечном счете, слово, с его тысячелетней историей и культурным багажом, — само скажет все и даже больше…