2013 №12

КЕНТАВР, СОПЕРНИК СОЛНЦА

Памяти Геннадия Жукова

Плач по Геннадию

Алхимик, философ, поэт;  шаман, хитрован, кифаред — это неполный ряд —
чувствую твой, свободный от глаз  — от очков, от любых оков человечьих — взгляд,
слышу твой зык  — уже  вне натруженной, в жилах истёршихся,  шеи воловьей —
на какую молилась я  с сестринской, благоговейной любовью,
мне так  дико в степи этой голой, так холодно, некуда деться,
прикопайте меня к сотням жён его, в свежий курган, где-то  сбоку погреться,
допусти  седую царевну гиперборейскую к твоему последнему изголовью,
не гони, аэд,  за школярские рифмы, за ритм колченогий, за дудку коровью,
ты, Дух, пленённый сарматами, греками, русаками, иудеями-книжниками,  
друзьями, фанатами, дураками, учениками, врагами, сподвижниками;                                                                      
чтоб выпить море, сказал мудрый раб, освободите его от впадающих рек,
а  тебя выпили — и  только после освободили; выпитый  человек,
втихаря ты просился туда,  к заоблачному бестелесному поголовью,
конь-кочевник, летящий над бездной к бессрочному своему становью,
лишь одним оставайся стреножен навеки в краю заколоченных век —
любовью, Геннадий,  слышишь, любовью,  Геннадий,  слышишь, любовью.

2008

День рождения: 4-е сентября 2011


В обычной середняцкой доле —
Тела да цепи.
А в линиях твоей ладони —
Поля да степи.
В изломах лба, что выше лавров,
Как рай — молитвы,
Лапифов, скифов и кентавров
Я вижу битвы.
А в гриве  девочки-гитары
— Ах,  в грифе, в грифе! —
Звезда гнездо свила недаром —
Как правда в мифе.
Твой зык, звериное объятье,
В любовь нацелен.
Сплелись в нём ратные собратья —
Сармат и эллин.
Звук эха в темноте колодца
Всё тише, тише…
Но ковыли шуршат под солнцем —
Твои афиши.
Цепочки гор —  титана цепи.
А руки — реки.
А сцена — степи — степи — степи.
Аншлаг навеки.



День рождения: 4-е сентября 2013


Тебя отравила Изора, когда змеёй танцевала и  ласточкой пела…
Лопоухая смерть  бухала, бухала — и не успела.
Зато обух проворный не дал тебе  постареть —
И рука повисла, как плеть.

Смерть, как  всякая женщина, душу твою хотела,
чтобы вырубить свет и  высокое «си» порвать.
Но, после драк,  после дрязг, устала она орать,
и — заполучила лишь тело,
только лишь  тело,
как привокзальная б….

А душе, с того-то вокзала, — куда ехать-бежать?
Иль шоркать, что твой инвалид, — по проходу — с аккордеоном?
…Твоё тело  лежит недвижно — Недвиговским  фараоном.
Да: тело, как флейту, пришлось в древесный футляр загнать.

Но флейта — ведь тоже футляр — для плача, для смеха  — или
для тишины. Вот и сошлось всё: футляра футляр — в футляр.
Ты рвался в огонь, в погребальный  степной пожар,
чтобы тихенько — прахом — и в воздух, без труб и фанфар…
Но, как  и должно сарматским царям,  — базальтом тебя придавили.
Залётный ты бомж!  В космическом теле «Земля»  тебя схоронили.

…А душа-то, наверно, — в вагоне — летит и летит себе всласть,
и летит, и летит весь состав  по-над степью — вагон за вагоном,
и сжигает, сжигает всю душу уже нездешняя страсть,
и душа, как девчонка-попутчица, пляшет с цыганским бароном.
Впрочем, что мы познали про смерть?
Где букварь?
Анекдотиков   хор-хоровод с  трусоватым рассудком в разладе.
Вновь — сентябрь. На уроки зовёт тебя Пан, а с ним — старец-звонарь…
И опять белизна  — ах, новёхонькой — тоненькой школьной тетради.
И сидишь ты за партой… Позволь мне чуть-чуть посмотреть,
как выводишь ты  первые буквы,  как тянешь ты шею — запеть…

С  днём рождения, Генка! — Мне,  эхом, небесная твердь:
— С днём рождений, рождений, рождений, рождений, Геннадий!..




ИНГЕРМАНЛАНДИЯ


Из Питера

из кацапского города Питера
(где кацапов наплакал кот,
где Нева парапет свой повытерла
о пришельцев из южных широт),

из пацанского города Питера,
из родимых Измайловских рот,
на плацу где (читаю из твиттера)
на солдатиков зырит народ,

где у сфинксов — китайские мордочки,
где я римлян уж больше не жду,
гастарбайтер, присевши на корточки,
невозбранно справляет нужду,

предлагает он девочку, водочку —
он и мышцу в Коран распростёр,
пред шатром шавермы ест из горсточки
сирота «винограды без косточки»…
град, что мыслился как еврофорточка,
да уткнулся в азийский забор,

из того второсортного Питера,
весь напудрен, не помня обид,
как вельможа, зимой поезд литерный
к разжиревшей любовнице мчит,

из того града-лоха, из Питера,
что протёр свой Серебряный век,
как блокадный дистрофик, без свитера, —
ввек не вскинет заплаканных век —
там, где полдень смешался с полуночью
в серо-чёрное чёрт знает что,
о «Шинели» бубнят, будто песню чью,
сведенборги на флейтах-пальто,
из ингрийского града Петрополя,
где растёт ледяной виноград,
где носы, как бы ими ни хлюпали,
всё же Гоголю принадлежат,
где тебя либо львы тихо слопают,
либо с грохотом льды размозжат,
либо воды в ничто погрузят

(либо сны наяву источат,
раз уж был на болотах зачат) —

вот из этого самого города
я в Диканьку на чёрте лечу —
чтоб сразить твоего змея-ворога,
чтоб припасть к твоему плечу,
чтоб слизать, начхав на «приличия»,
на все «наши» и «ваши» обычаи,
на все наши с тобою различия —
сльози з твого, коханий, обличчя


Ингерманландия

на гусях — парусах — облаках — лебедях
Ладога-Лада летит и плывёт
в скитах, во мхах, на рыбачьих сетях
народ-лесовик потаённо живёт

ладья — белоснежным конём — летит,
дева нагая на лόдье стоит
влеклась, полоумная, за моря—
рада вернуться в ингрийский скит

на гуслях — свирелях — жалейках — сурнах
встречают отец, мама, жених
братец, по-взрослому статен и тих,
белеет рубахой во мхах-валунах

вот лόдья уткнулась в песок ивняка,
блудная дева упала навзничь
кличет родня колдуна-старика —
морок из мёртвой выгнать опричь

шепчет старинушка свой заговор
стеной малахита немотствует лес
солнце огнём грозится с небес
Ладога синью глядит в упор

«Радуга знает правду одну:
всё, что цветёт, отойдёт в глубину,
но из глубин снова взмоет ввысь
потерпи, превзмогни, не проснись...»

она вернулась, старик говорит,
она вернулась — в свой рай, в свой скит,
в свой сон, где колокол сладко звенит,
её не тревожьте: пускай себе спит
...Ладога гладкую скатерть стелит,
благословляя в родную страну
сети сохнут, чайка кричит,
рыба смеркается в глубину


***

между Румынией и Руандой,
в Талмуде густых телефонных кодов,
исчезла страна со всею своей командой
под куполом цирковых, не церковных сводов

между Румынией и Руандой,
там, где клопы размером с циклопов,
там, где гангстеры излечивают гланды,
а менты переименовались в копов,

в той, под куполом цирка, канатоходке-стране,
где дефицит мужчин, отчего в изобилии пенелопы,
на норд-норд-ост, далеко в стороне
от пирсингового пупка транссексуалки-Европы,
есть город с названием С-Пб

туда не добраться ни в субмарине и ни в купе,
туда не домчаться на санных оленях,
тем паче не добрести по пешеходной тропе
там жив ещё Дед Мороз, то бишь дедушка Ленин,
в покоцанной кепке, почти что в кипе

дедуля, какие есть у тебя подарки
для твоей полувнучки, голландской хазарки?
верни меня — сдохнуть в чёрной твоей траве

но мчатся беззвучно — байдарки, байдарки, байдарки
по нарисованной над камином Неве



ДЕТСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ


Детская энциклопедия

Мама: «подзалетела» мной — смотрим на «П».
Училка-лимитчица: класс «б».

Танцульки: срочно выводим прыщи.
Вуз: пращуров груз из пращи.

Акушер-гинеколог: для продолжения рода.
Семейный психолог: для замедленья развода.

Адвокат: для раздела барахла и детей.
Онколог: для эскулапских затей.
Любовник (любовница): чтобы про возраст врать
(себе главным образом: взваливаясь на кровать).

Авто: чтобы естественной казалась авария.
Бумажные розы: менеджер колумбария.


Сказка на ночь

она не нужна была своей маме,
зато сгодилась африканскому чуваку
аборты, роды, аборты
в промежутках — making love, кирха,
шопинг, скандалы, кухня

когда она отлетела к ангелам,
он женился на её мамаше

та нафаршировала себя силиконом,
ботоксом,
ушила свою «орхидею страсти»,
сделала пирсинг, татушки,
носит белые штаны, широкополую шляпу

они живут долго и счастливо
у них даже бёздей в один день

спи, детка, спи


***

1

пацанчик-трёхлетка играл с муравьём —
камушек, прутик, башмак
сначала хотел размазать живьём,
потом две лапки вырвал — в своём
азарте расширить законный объём
познанья; те лапки дрожали вдвоём...
эх, интересно как!

затем он решил, что головогрудь
полезно прутиком острым проткнуть
вот он проткнул — и снова проткнул,
а мураш заплясал — и словно заснул...
он мураша распилил потом,
и половинки те жили...
как в цирке сверкающем шапито,
куда они с папой ходили!

2

...но вот от педагогических сфер —
посланницы Песталоцци —
три эринии входят в сквер,
залитый ветром и солнцем:
да, три эринии входят в сквер —
по виду — три толстых тёти
и заводит занудных эриний хор:
позор тебе, мальчик, стыд и позор!
тебе, дурошлёпу, де, въехать слабо,
что этой козявке — конкретно бобо!
она, может, чья-то дочурка и мать
— у тебя вот ведь тоже есть мама? —
спешила домой, чтобы деток обнять,
мужа кормить, маме лекарство дать
спешила из самых последних сил,
а ты, исчадие срама,
ты её мучил, терзал, убил
ты, гад, её прутиком распилил!

3

...дитя молчит — и, тётям в глаза
свои распахнув глаза,
глядит, и в них — не гроза, не слеза,
а равнодушная синь

всё та же сияет небесная синь,
что при Джучи, что при династии Минь,
и там, дрейфовать в синеве привык,
лучится — златой Божий Лик


***

ещё в коляске детской ты
узнал: у розы есть шипы

больно

вот ты до зрелости дорос
узнал, что роза — ест навоз

больно

вот ты совсем уж взрослым стал,
а мир в крови, как роза, ал

больно

на тумбочке — цветы, цветы
в коляске инвалидной — ты

больно

и — катафалк тебя повёз
навоз — рождается из роз

вольно

SOLDATEN

Soldaten

рассчитайтесь, Soldaten, на «первый — первый»
здесь нету вторых,
ни одного второго!

шаг вперёд, в кулак — нервы,
отвечай, присяге-непонятно-кому-верный:

у тебя есть лошадь или корова?
бриллианты, лучшие друзья девушек?
девушки, лучшие друзья до совокупления?
женщины, лучшие друзья — после?
есть ли хоть одно, наизусть, слезогонное стихотворенье?
фотография Гретхен? банка варенья?
фантазмы для гонки понтов? кураж для вранья?
ждёт ли тебя сума? подсудимых скамья?
машина-квартира-жена-дача-семья?

у тебя, у каждого первого, есть ли — мать?..
но даже это — не факт…
никто наверняка не может этого знать

отвечай же ты, ряженная в камуфляж свинья,
отвечай, лужёная глотка, вертикальная лужа,
отвечай, кучка навоза — без петуха и жемчужин,
не смей увиливать, башкой не качай…
отвечай!

…и вот —
рвётся ответить первый,
каждый первый —
что этот — что тот —
первый, тысяча первый взвод,
раздирая беззвучно, как чёрную яму, — рот,
раздирая, как в мунковском «Крике», рот:
JEDER, JEDER HAT SEJNEN EIGENEN TOD1


***

синий саксонский аккордеон
иссохший грек-инвалид
урежь мне, кэп, о Конце Времён
закончим, бро, этот броуновский марафон
уже ни черта не болит

пока плачет слезами твоя голова,
пока пальцы клавиатуру латают,
я подскажу тебе песни ласковые слова
— айда спать-умирать под бронежилетами век —
я подскажу той колыбельной слова,
которые ни один дьявол не знает,
зато знает внутри себя человек
вот слушай, убийца Эллады, грек,
вот слушай, как оно с виду будет,
когда бесследно аннигилируют люди
сценарий куда страшнее, чем в Голливуде
никаких спецэффектов! беззвучный совсем саундтрек:

все-все — засыпают…
все-все — засыпают…
все-все — засыпают…
все-все — засыпают…

и всех — засыпает снег


***

на мёртвом пиру,
на обдолбанном, на аммиачном ветру,
на гламурном юру,
где всё только супер-, экстра- и мега-,

чума — на вас,
на вашу игру,
на лягушечью вашу икру,
на вонь муляжей, на всю совокупную вашу муру —
мне не надо от вас даже корки снега

чума — на гнойную вашу нору,
где вы жрёте, распаренные, как от бега
дышло вам в задницы — мега-мега

я иду, я иду — и беззвучно ору:
— I’m looking for man! ищу человега!



1 «Но у каждого, каждого — своя собственная смерть» (нем).