top-right

2013 №12

Сергей Сиротин

Скучный сад

Сейс Нотебоом. Красный дождь. / Пер. И. Гривниной. —  М.: «Текст», 2011.

Сейс Нотебоом — знаменитый нидерландский писатель и поэт, с именем которого связывают преодоление Голландией литературной изоляции. Нотебоом известен не только как литератор, но и как журналист и путешественник. Журналистика стала для него призванием в двух смыслах. Во-первых, его вдохновляет профессия сама по себе — как ремесло и как искусство. Во-вторых, он безумно влюблен в путешествия и значительную часть времени проводит за пределами Голландии. К путешествиям Нотебоом пристрастился еще в юности. В возрасте около 20 лет он объехал автостопом всю Европу, итогом чего стала книга «Филип и другие», получившая значительную известность. Затем он совершил путешествие в Суринам — просить у будущего тестя руки своей невесты1. После этого он путешествовал как внештатный журналист газеты «Фолкскрант». В литературном пространстве Голландии Нотебоом всегда был известен, несмотря на имидж крайне незлобивого и никому не завидующего писателя. Нотебоом вообще не любит появления на публике и часто отказывается от приглашений, даже если его зовут обсуждать собственные книги. Тем не менее сегодня именно с его именем связывают прорыв голландской литературы в общеевропейское пространство. Это случилось в 1993 году, когда его роман «Следующая история» произвел фурор на Франкфуртской книжной ярмарке. С этого момента Нотебоома начали активно переводить на европейские языки. В России несколько романов писателя появились отдельными изданиями в 2000-х годах, чему предшествовала журнальная публикации «Следующей истории» в «Иностранной литературе» в 1996 году. Один из последних переводов Нотебоома — книга «Красный дождь». Это роман-воспоминание, близкий по структуре сборнику путевых заметок. В нем писатель не только описывает свои многочисленные путешествия, но и возвращается в прошлое. Так что «Красный дождь» в значительной мере является автобиографией.
Нотебоом начинает книгу с описания обыкновенного дня на Менорке — испанском острове, где он периодически живет. Там у него есть кошка и соседи из местных островитян. Нотебоом вспоминает, как жилось раньше, сорок лет назад, и сравнивает это с тем, как живется сейчас. Раньше, например, были трудности с водой — ее было необходимо покупать у водовоза. Теперь провели водопровод, и остается лишь с грустью смотреть на цистерну, где раньше хранилась вода. Много внимания он уделяет окружающим вещам и тем, кто живет рядом с ним. Собаке, лошади, почтальону, саду, кулинарным блюдам, курице и яйцам, которые она несет. В этих заметках много, что называется, «святой простоты».
Далее следуют воспоминания о юности и путешествиях. Здесь Нотебоом очень прямолинеен, хотя, очевидно, сам не до конца может восстановить ход событий. Он прямо так и пишет: «О том, что случилось прежде, чем я стал писателем, я не помню почти ничего». По крупицам он восстанавливает свое прошлое, в чем ему помогает не уничтоженный вопреки замыслам ранний дневник. Он посещает Брюссель, Париж и Рим и снабжает читателя подробными комментариями касательно своего отношения к разного рода вещам. Он пишет о местах и случайных знакомствах, причем не столько в информативном формате, свойственном путеводителям, сколько в лирическом. Часто речь заходит о романе «Филип и другие», на который Нотебоом постоянно ссылается.
Далее следует путешествие в Суринам, после чего писатель оказывается на Ибице, только это была «не сегодняшняя, полная яппи и наркоманов Ибица, а бедный островок, где крестьянки донашивали платья, доставшиеся им в наследство от прабабок, а рыбаки в портовых кабачках извлекали из примитивных инструментов унылые традиционные мотивы». Затем следуют разнородные воспоминания о случаях из жизни, книгах, болезнях и снова путешествиях, которые у Нотебоома, с одной стороны, до предела романтизированы, а с другой, начисто лишены впечатляющих приключений. Они ограничиваются какими-то мелкими, безликими событиями, небольшими и неинтересными историями и каталогом жизненных наблюдений, тоже, впрочем, обыденных. Такого рода опыт весьма критично описывал Сартр в «Тошноте», которая заслуживает пространной цитаты: «И вот к сорока годам они нарекают опытом свои мелкие пристрастия и небольшой набор пословиц и начинают действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку — вот тебе два-три примера из жизни в упаковке из серебряной фольги, сунешь монетку в правую щелку — получай ценные советы, вязнущие в зубах, как ириски. Такой ценой я и сам мог бы оказаться для многих желанным гостем, и обо мне говорили бы, что я Великий путешественник перед лицом Всевышнего. Совершенно верно, мусульмане мочатся сидя, а в Индии повитухи в качестве кровоостанавливающего используют стекло, толченное в коровьем навозе, а в Борнео девушка во время месячных три дня и три ночи проводит на крыше своего дома». Нотебоом абсолютно такой же «великий путешественник».
Все дело в том, что его книга выражает психологию младенца. Как младенцу интересен мир, так и у Нотебоома все вызывает интерес. Не потому, что у него развит вкус и есть какие-то эстетические потребности, а потому, что все в первый раз. Поэтому Нотебоому не важен ни сюжет, ни события, ни яркость характеров, ни вообще наличие характеров как таковых. Ему достаточно сообщить первичные факты своей биографии и описать первые шаги. По-видимому, он уверен, что читателю это будет интересно. В действительности же «Красный дождь» оказывается скучнейшим чтением, когда каждую последующую страницу приходится прожевывать силой. Аннотация завлекает тем, что Нотебоом-де объездил полмира и читателю наверняка будут интересны его впечатления как путешественника. Увы, с точки зрения информативности любая отдельно взятая передача National Geographic или Discovery Channel будет куда насыщенней. Нотебоом все описывает «в лоб», по принципу «что вижу, о том пою». При таком подходе не стоит ожидать каких-либо интересных обобщений и умозаключений о быте, психологии и образе жизни в других странах. Вместо этого Нотебоом уныло транслирует наивные личные переживания, причем наивными их делает именно его неспособность преломить их в перспективе более зрелого и осмысленного опыта. Что молодой Нотебоом, что умудренный годами, выглядят одинаково. Наивными и беспечными людьми, зависшими где-то в оторванном от реальности детстве. Вряд ли стоит спорить с тем, что юность для писателя сокровенна. Однако одной лишь непосредственности и чистоты эмоций мало, чтобы сделать воспоминания о ней значимыми. Дистиллированная, тщательно очищенная от рефлексии, пропитанная щенячьим восторгом и пахнущая отутюженным бельем проза Нотебоома совершенно не знает жизненных проблем и экзистенциальных переживаний. Она не дает совета и не предостерегает, не предлагает уникального опыта и, как следствие, лишена выраженного смысла. Можно, конечно, возразить, что смысл не является главным в литературе. Ведь есть множество примеров того, как смыслом произведения было разрушение любого смысла. Но это не случай Нотебоома. «Красный дождь» бессмыслен в том значении, что у него нет координат в пространстве смысла, даже на его отрицательных шкалах. У Нотебоома нет аналитического осмысления личного опыта, нет поиска связи между частной жизнью и жизнью страны, нет постижения истории и погружения в глубины бессознательного. Его роман находится на территории спонтанного и беспечного эмпиризма, на территории первичного опыта, обыденного и потому малоценного.  
Книги такого плана обычно извиняют двумя способами. В первом случае их называют книгами для писателей, то есть признают в них практическое искусство по составлению предложений из слов. Критериями здесь являются связность, последовательность, непротиворечивость, благозвучие, различные филологические габариты вроде соотношения прилагательных и глаголов, короче, вполне ремесленные атрибуты литературы. Во втором случае такие книги считают поводом для чисто эстетического переживания. Как для медитации годится любое обыденное событие, так и для эстетического переживания годится любой связный текст. Что, как видно, не самый сильный аргумент в защиту романа. По сути, кроме того, что роман написан профессионально, больше про него ничего сказать и нельзя. Если все же вставать на его защиту, то можно признать, что он, например, написан весьма уютно. И отутюженное белье, которым он пахнет, не является таким уж неприятным. «Красный дождь» надо читать с чашкой чая и под пледом, можно в обществе светильника и камина. Он источает тепло, приторный характер которого можно даже не заметить, если должным образом расслабиться. Эта проза действует как травяное успокоительное — так же слабо и малоэффективно, зато естественно. Она может вызвать резонанс с эмоциями, но это уже зависит от читателя и от того, будет ли ему интересно то, что у Нотебоома на Менорке жила кошка, а потом стала сбегать по ночам.
С формальной точки зрения Нотебоом, безусловно, пребывает в мировом интеллектуальном поле, другое дело, что это может быть не совсем актуально. Да, он смотрел в свое время пьесы Чехова, Ануя и Сартра и общался с голландскими поэтами-пятидесятниками, но это не оставило на нем отпечатка — вернее, на образе Нотебоома из «Красного дождя». Вот его типичное воспоминание: «Помню, как мы с Хьюго Клаусом и Карелом Аппелем наперегонки пожирали пудинги, — я, разумеется, проиграл». Рассчитывать на то, что далее последуют его отзывы об этих людях, не приходится, Нотебоом слишком поглощен мелочами. Вообще, вся его книга производит впечатление какой-то мелочной. Он подробно расписывает обыденные события, пичкая их утомительными деталями. Пошел в театр, с кем-то поужинал, кого-то встретил, что-то сказал. Вообще, непонятно, стоит ли подобная жизнь столь подробного протокола. Кому это может быть интересно? Ответ в таких случаях, впрочем, ясен: преданным поклонникам его таланта, которые с открытым ртом ждут любую, даже самую прозаическую деталь его биографии. Всем остальным лучше покупать путеводители.

1 Некоторые подробности этого путешествия описаны в рассказе С. Нотебоома «Письмо», на русском языке опубликованном в «нидерландском» номере журнала «Урал» (№ 9, 2002). — Ред.

Поделиться:

Журнал "Урал" в социальных сетях:

LJ
VK
MK
logo-bottom
Государственное бюджетное учреждение культуры "Редакция журнала "Урал".
Учредитель – Правительство Свердловской области.
Свидетельство о регистрации №225 выдано Министерством печати и массовой информации РСФСР 17 октября 1990 г.

Журнал издаётся с января 1958 года.

Перепечатка любых материалов возможна только с согласия редакции. Ссылка на "Урал" обязательна.
В случае размещения материалов в Интернет ссылка должна быть активной.