2013 №6

Стихи Евгении Извариной прежде всего загадочны. Энигматичны (по-древнегречески, по-гомеровски, по-аристотелевски). Когда читаешь и перечитываешь эти небольшие по объёму стихи, начинаешь чувствовать, ощущать (но — не понимать: такие стихи, такая поэзия ощущается всем существом читателя, всеми рецепторами — от осязания до интуиции), — начинаешь прозревать в них беззаконное (с литературоведческой и поэтологической точек зрения) чудо. Чудо превращения антропологического (стихи) в онтологическое (поэзия). Кажется, все приёмы такой метаморфозы изучены, но — нет: поэт Е. Изварина сознательно избегает зацелованных и залюбленных насмерть тропов; поэт (естественно, занимаясь правкой стихов) не мешает работать, действовать и поступать тем или иным образом — своему таланту, дару. Такое чудо огромно. И его не может затемнить античудо ремесла. Голый голос, голая просодия, голая интонация — всё это «голый язык» — не «язык поэзии», которого нет и который литературоведение пытается «создать», изучая языковую мимикрию стихотворцев (речитатив — нарратив — стилистика — тропика — метафорика etc), но — особое состояние, первичное и главное состояние человеческого языка, ещё не вышедшего из ряда языков природы, растений, воздуха, животных, свода небесного, хаоса и космоса, Вселенной.
Антропологичность поэзии Е. Извариной очевидна, ощущаема и действенна. И, когда движитель человеческого разгоняет стихотворение до бездны онтологического и швыряет его то вверх, то вниз — но по вертикали, всегда — отвесно! — тогда уже ни Бог, ни Воздух, ни Читатель не озабочены попыткой измерения качества и объёма творения в творце и творца в творении. Его (их) поражает адекватность, не равенство и тождество, но родо-видовая адекватность творца (поэта) — Творцу («Главному Поэту»). Мера такой адекватности — в подлинном, первичном, главном варианте языка. Языка как такового.
Поэт осуществляет свои отношения с бытием силой особой природы своего взгляда. Зрения. Зрение Е. Извариной — это не только визуальное восприятие. Зрение поэта — множественно, стереоскопично: это взгляд взгляда; взгляд на себя со стороны (Чей? — чем выше и сложнее сущность такого глядящего — тем пронзительнее и прозрачнее форма и содержание созерцаемого); это взгляд души и рацио; это взгляд эмотивный, внутренний, теснящийся в поэте и требующий выхода на волю; это взгляд поэзии и языка — в синтезе, когда первая «выжимает» из второго всё, и — более, чем всё.

…дерево крови и дерево дыма
за руки взявшись стоят на холме…

Кто это говорит? Что это говорит? Кто и что ЭТО видит? — легко сказать: талант, дар, гений… Стихи Е. Извариной не демонстрируют талантливость и гениальность — они суть само вещество дара, — порождённое поэтом и реализованное поэзией.
В стихах Е. Извариной много имён собственных (много — для поэта метаэмоционального, метасемантического, метасмыслового, метаобразного и метаконцептуального): так поэзия цепляется, всё ещё цепляется, — именем — за себя, за предмет, за мир, за жизнь вообще, не отказываясь от тёплого, живого и невечного. Хотя тоска (вот — метаэмоция) — тоска онтологическая — уже явно и очевидно напрягает просодию и сжимает пружину стереоскопичности смыслов в кольцо, которое уже звенит, плачет и поёт само по себе, без посторонней помощи. Поэзия Е. Извариной тотально афористична (грибоедовский талант: комедия «Горе от ума» внедрила в языковое сознание десятки пословиц, поговорок, присказок, речений, вообще идиом). А поэтический афоризм в смысловом и духовном отношении неисповедим (грибоедовский: шёл в комнату — попал в другую, — как раз об этом). Афоризм Е. Извариной в функциональном отношении профетичен (поэт в античности есть vates, т.е. пророк), предсказателен и в то же самое время — правдо- и истиноносен. Поэтические афоризмы Е. Извариной — это выдержанное временем, языком, молчанием, музыкой и талантом прямоговорение, переходящее в правдоговорение — в лоб, в глаз, в сердце, в головной мозг, в душу. Именно изваринский поэтический афоризм (максима, гнома, паремия, идиома) есть ускоритель преобразования антропологичности текста в его онтологичность.

…Это — обман слуха, уста, берущие речь из уст…

(Вот определение интертекстуальности, генетики поэтического текста.)

…Человек смолкает, разрастаясь рощей
сверстников, чьи имена забыл…

(Вот основы художественной номинации; её начала.)

…иней любого имени
падает вверх…

(Поэтическая/языковая номинация — божественна.)

…богом наспех
поцелованная птица…

(Без комментария: вот — истина.)

…Воздух исчезновения! — дай,
расколов янтарь, подышать тобой…

(Вечное и живое и всё остальное.)

…Мало главного досталось.
Много лишнего сбылось…

(Прямоговорение, правдоговорение.)

…Не о тебе речь, душа моя,
но о тебе — весь мир…

(Правдоговорение.)


…странная птица глядит из травы
жить не жила
а навечно приснилась…

(Вот — онтология в чистом виде.)

…дом, разбитый на созвездия и лодки…

(Онтология.)

…чтобы чёрт бросил —
ангел подобрал…

(Авторская идиома.)

…из волос осени сплетены
две чаши, полная и пустая:
полная — света,
пустая — тьмы …

(Ахнешь: так и есть.)

…небу всего больней когда жгут лозу…

(Правдоговорение.)

…ненадёванные крылья
у него под головой…

(Ангел — человек: всё правда.)

…и у ангелов с пелёнок
сжаты кулаки…

(О России. Так и есть.)

…не бери в голову
падай сразу в ноги…

(Неизбывное чувство благодарной вины или виноватой благодарности.)

…слепой руками шарит
средь нитей и тенёт
найдёт стеклянный шарик
и сердцем назовёт…

(Истиноговорение.)

…совпадая с небом уплываю
совпадая с облаком тону

(Без комментариев.)

…будущее каждого — быть забытым…

(Правда. Горькая. Настоящая)

…Вера на склоне жизни растёт, как лес,
переполняет розами каждый куст…

(Так и есть.)

…Помилуй, Боже, — сделай нам красиво
за то, что больно сделали Тебе…

(Божественная правда.)

…блаженны плачущие досуха…

(У, какая правда!)

…молчанье богов/ проясненье бездны…

(Чистая онтология.)

…Бренного говоренья
музыка, ты права,
что утешаешь время —
в морду целуешь льва…

(Мучительно глубокая мысль.)

…Знать бы, который ударит больней —
берег судьбы
или берег свободы…

(Или — берег без берегов.)

…должно быть, перепутал окончанья —
и время стало — зарево и зной…

(Так и есть.)

…но ничего честней
срыва голосового
не происходит с ней…

(Это — поэзия.)

…собою сшей
отдалённые части света…

(Поэзия.)

…держишь честь как спичку
в ураганной мгле…

(«Честь», «совесть», «достоинство» — это поэтические концепты и константы поэзии Е. Извариной).

…веди овидиеву линию
через неровности земли…

(Поэзия — честь и совесть. И — мужество.)
Е. Изварина — поэт тонкий, глубокий, умный и мужественный. В каждом её стихотворении есть открытие (эвристичность), загадка (энигматичность), эксперимент (экспериментальность; особенно в графике: визуально-языковая/культурологическая игра в сфере пунктуации, написания заглавных и строчных букв, слоговые анжамбеманы, скобки внутри слова [вариации лексемы], уникальная строфика, обрыв лексемы [слоговой], излом строки [стиха] и т.д. — всё это гармонирует с тонической основой изваринских ритмов, вполне соответствующих одновременно и дыханию поэта, и дыханию языка, и дыханию текста). Е. Изварина — поэт тотальный, абсолютный, оптимальный: ей удалось совместить звуковой облик стихотворения с его графическими очертаниями.

Ольха:
в серебрянке,
в голубой времянке
июньского вечера
едва подсвечена
грифельной искрой,
штриховкой быстрой —
легла,
тиха,
в беличьи меха.

Стихотворение — визуальное. Видеома. Изображение дерева. Ольхи. Это знак полной гармонии визуального, музыкального и смыслового.
В новых стихотворениях Е. Извариной есть несколько выдающихся («ивовый воздух серебряный жмых…»; «По себе ни глотка…»; «в золотом многобожии…»; «Когда Саломее мало…»; «Платье твоё горит огнём…»; «до дна ли темна бадья…»; «Сжалось сердце — до одной…»; «О важном. …О живом и свежем…»; «выходишь с голоду на палубу…» [всеми любимое]; и др. — шедевры, вспышки, озарения). Душа поэта растёт, движется, возвышается, ширится и дрожит, трепещет в вечном натяжении — до разрыва, до полёта…
В поэзии Е. Извариной — повсюду Он. Бог. Бог везде и во всём. И во всех. Бог есть Что?.. Пантеизм, христианство, язычество — всё это синтезируется, — процессуально, повсеместно и вездевременно, — в творчество (от «творить» и от «Творец»). Бог, смею предположить, по Е.Извариной, — это есть НЕЧТО, что участвует сущностно и функционально Во Всём. По формуле: Нечто + Что-то = Человек, Жизнь, Смерть, Любовь, Поэзия, Музыка, Время, Вселенная, Хаокосмос и т.д. Нечто — есть Чудо. В данном случае — Поэзия.
Е. Изварина — умный поэт. Большая редкость для русской/русскоязычной лирической традиции. У поэта Е. Извариной ум горький и глубокий, светлый и прозрачный. Поэт обладает абсолютным текстовым/поэтическим мышлением, т.к. именует мир — текстом. Не словом, не фразой, не строфой. Поэтому тексты Е. Извариной столь коротки, плотны и «мускулисты» (сильны). Её стихотворения как номинаторы бытия адекватны звуку, слову, словосочетанию и фразе, если последние являются в данный момент функционально и процессуально номинативными.
Новая книга Е. Извариной, «Дом для одной свечи», состоит из двух частей: I — «Дом для одной свечи»; II — «Переправа». Первая интерпретационная мысль: дом покинут и бездомного ждёт переправа (куда?)… Но это, я думаю, не совсем так. Дом, по Е. Извариной, — это Вселенная, а свеча… здесь много интерпретаций (стихи Е. Извариной вообще полиинтерпретативны). Полиинтерпретативность — свойство не только поэзии, но и всего подлинного, непримитивного, неартефактуального и неимитационного. Первая часть книги насквозь онтологична. Вторая — социально-онтологична, когда социальность, социологичность — это не камушек в ботинке и не репей на рукаве, а составляющая, компонент, одна из фракций крови бытия, бытийного, онтологического. Поэтому телескопия двух частей (две — в одном целом) порождает стереоскопию, или наличие третьей части книги — духовно-ментальной, которая возрастает и мужает в сознании и в душе читателя. Такой скрытный, имманентный, имплицитный процесс роста книги, или — разрастания книги — в Книгу, подобен росту души. И здесь поэт (вслед за любимыми А. Блоком, Д. Новиковым и др.) утверждает неизбежность вертикального движения (вверх — вниз — вверх) поэзии как феномена, и живого, и человеческого, и божественного.

до дна ли темна бадья
может наоборот
небо небытия
оскомины не набьёт
словно люльку качает мать
а отец выбирает сеть
будешь лететь и спать
спать и лететь

Небытие названо поэтом «небом небытия». Значит — и оно, это небо, уже обживается. Нужно просто почаще заглядывать в бадью, в бадейку, летящую вместе с серебряной цепью в колодец; и, услышав шлепок и захлёб сосуда колодезной водой, крутить вороток, поднимать из бездны студёную влагу, накрытую плёнкой иного неба, — бесконечного неба поэта Евгении Извариной.