2014 №1

***

Золотая тара
Вылитых небес,
Наступила старость
На стеклянный лес.

Лес, где у обрыва,
Горбясь от вины,
Доживали взрывы
Старенькой войны.

Оными лесами
В час кромешной тьмы
Хаживал Сусанин,
Гуливали мы.

В этом царстве сосен,
Льдинками звеня,
Наступает осень
Прямо на меня.

Так теки, текила,
Навевай стишки:
«Осень наступила,
Вылезли кишки».


***

Пищат под ногами люди,
Печально по ним иду.
Никто никого не любит
В дневном городском аду.

Всё движется в час вечерний
За столики, где в гульбе
Богами кажутся черви
Другим и самим себе.

И пьяный кружится город,
И, видимо, не беда,
Что ночь наступает скоро,
Внезапно и навсегда.


***

Золотая пшеница и черных небес гуталин,
В ожидании молнии я в этом поле не годен
Не от слабости, а потому, что я просто один,
А один на один умножать, получается Один.

И он молнию мечет, желая наш мир покарать,
Но на самом-то деле ничто ничего здесь не хочет,
Я один трепещу, потому что страшусь умирать,
А вчера говорил, что хочу, но, как видно, не очень.

Золотая пшеница и черный небес гуталин.
В продолжение ливня прямая на небо дорога
С утоленных полей, любопытный седой муталим,
Удалим, если только посмеешь мозгами потрогать.


***

Я на солнышко гляжу,
Среды дома провожу,
У меня болит отит,
Но хороший аппетит.

В сердце солнышка паук
В этом городе Урук
У Покрова-на-Нерли
Все, кто были, умерли.

Символ солнышка паук,
Невозможная любов,
Борода, и глаз, и рук
Аж пятнадцать, без зубов,
И практически без глаз,
И рок-музыка без «Ху»,
Тут не доктор вам Гааз.
Эй, вы там-ка, наверху,

Поскорее прилетай
В этот город типа Ур
Матерь Кузьки In the Sky!
Этот Йом такой Кипур!

***

Хорошая девушка идет по обочине,
Легка осторожная поступь девичья.
Лежат в грязи (без закуски) рабочие,
Наверное, нет среди них королевича.

Пришла в богатый проспект с ресторанами;
По нефти, подол подобрав спесиво,
Проходит медленно между пьяными
Буржуями: все они некрасивые.

Пришла в престол. От заката алые,
Стоят дворцы, бриллиантами обсыпанные,
Лежат цари, от славы усталые.
Она тихонько переступает их на цыпочках.

Вот так идет и идет себе по миру
Великих мертвецов на Полюс Недоступности,
А сама-то живая, а я-то тем более,
Из первой строфы гляжу на нее в ступоре.


***

Могила ванна.
Земля слита.
Левиафана
Тяжелота.

По краю града
Скользнул кастрат,
Ланиты рады
Числу наград.

В крови кастрата
Ползучий яд.
Костра растрата
Острей утрат.

А были тоже
Не дребедень:
Отбросил кожу,
Утратил тень.

Дымятся люки,
Уран пекут.
Под белы руки
На Стыдный Суд.

Кричит, пеняет
на зеркала,
А рот воняет:
Душа сгнила.
Околевая,
Мычит Эсоп:
— Душа живая,
Язык усоп!

По щекам битым
Узнай раба.
Черна как битум
Моя борьба.

Но шлейф накинут,
И семь собак
Везут могилу.
В могиле рак.


***

Закончилось мое лето
На лавочке внизу в восемь.
Закончилось давно лето,
Но страшно далека осень.

И можно головой биться
Об стену, и стакан с ядом,
А можно заказать пиццу
И птицу приманить взглядом.

Поверь, что нет примет на смерть,
И голос не такой слезный,
А просто у меня насморк
И место созерцать сосны.

Я знаю, что в ночном клубе
Самоубийц всегда славно,
Нас всех без дураков любят,
Но я-то не люблю, главно.

Ты помнишь зимний миг встречный
И августовских трав простынь.
А хочешь, будем жить вечно?
Не ради там… а так, просто.