top-right

2014 №12

Сергей Петров

Любовь с интересом

Эдуард Лимонов. Дед. — Санкт-Петербург: ЛИМБУС ПРЕСС, 2014

Взглянув на титульную страницу этой книги, мы обнаруживаем, что «Дед» — это роман, причём роман нашего времени. Как заявляет автор, каждая страница здесь дышит новейшей историей. Автор не врёт. Но вряд ли это можно назвать романом в чистом виде. Скорее, «Дед» — документальный роман, начисто лишённый художественного вымысла, зашифрованная автобиография последних лет. Почему зашифрованная? Потому, что главным героем здесь выступает не Эдуард Вениаминович, а «…ард …инович». И не Лимонов, а Дед.
2010 год. Канун новогодних праздников. Дед попадает в спецприёмник по надуманному обвинению за якобы совершённое административное правонарушение. Дед сидит.
Собственно, книгу можно разделить на две части: Дед сидит и Дед не сидит. Начиная со 198-й страницы, он не сидит, скачет по годам и рассказывает читателям о том, что они знают по его проповедям в ЖЖ: слив протеста, как это было.
Поэтому мы не пойдём дальше 197-й страницы. Здесь, до 197-й, как-то уютнее. Несмотря на то, что в спецприёмнике. Нет, ни боже упаси, автор никого не призывает коротать здесь время, он получает удовольствие сам:
«...в прошлый раз свои десять суток он просидел с очень большой пользой для себя. Проштудировал шесть важных научных книг… Нашёл у человека инстинкт убийства… Этим открытием… он посрамил Ницше и особенно Фрейда…»
А в этот раз за решётками приёмника Дед и вовсе совершает историческое открытие. По его мнению, египтяне, не похожие на чёрных африканских дикарей, — евреи, которые обосновались после долгих лет скитаний на этой земле. А размышления о происхождении столь мощного бюрократического аппарата Древнего Египта просто поражают своими космическими масштабами.
Дед анализирует текущую политическую ситуацию. Дед думает о русском народе и гневно клеймит своих будущих политических противников, с которыми пока вынужден сотрудничать. Коллективное имя этих противников — буржуазия.
«Буржуазия, — размышляет Дед, — это обыватель в квадрате. Все недостатки обывателя гротескно увеличены в буржуазии. Его трусость, его жадность, наглость обывателя у буржуазии превратились в агрессивную идеологию трусости, жадности и наглости».
А замашки у буржуазии такие же коррупционные, как и у власти.
Вот, например, Немцов. Он попадает в соседнюю камеру, и буквально на следующий день по радио объявляют, что Интернациональная Амнистия признала его узником совести.
Как же так? — удивляются сидельцы. А почему не признают узником совести Деда? Ведь он гораздо чаще попадает за решётку! И сидит дольше!
«— Непорядок, конечно, — Немцов оценивающе вглядывается в лицо Деда».
Звонок куда надо, и вопрос решён. Дед — узник совести. Хотя самому Деду этот статус, что называется, — «до фени».
С кем только не приходится иметь дело, негодует Дед. Один измазал краской табличку Андропова на Лубянке, второй спел что-то под гитару на митинге. И с таким политическим капиталом этих людей признают героями оппозиции!
Лимонов не был бы Лимоновым, если бы не издевался над своими персонажами, реально существующими людьми.
Но в этой книге неожиданно раскрывается совсем другая сторона Лимонова. Вы удивитесь, но это — тщательно скрываемая доброта.
Дед трепетно любит свою черную шапку из крашеной овчины. Это шапка его отца, его советская память. «Старомодна, — иронизирует герой, — как головной убор фараона 18-й династии». Дед восхищается своей подругой Фифи, боготворит соратников по борьбе. Но в книге имеется объект, который, судя по объёму написанного и месту действия, наиболее симпатичен и интересен Деду. Это — милиция!
Он познаёт милицию (именно так именует полицию «старовер» Дед) с не меньшим интересом, чем когда-то познавал женщину. Дед ненавидит милицию и восхищается ею. Она, как спутница жизни, всегда рядом — охраняет митинги, где он выступает, «пасёт» его под окнами квартиры, караулит и подкармливает в спецприёмнике.
Дед вспоминает, как в 1995 году к нему в бункер заявился милиционер и пожелал вступить в партию. Настоящий милиционер. С табельным пистолетом!
Дед давно сжился и сросся с милицией. В спецприёмнике он как дома. И ведёт себя по-хозяйски. Узнав, что в соседнюю камеру водворили трансвеститов, он искренне удивлён и возмущён. «Во что превращают наши тюрьмы, капитан! — жалуется он дежурному. — Куда мы катимся!»
Дед познаёт милицию жадно. После долгих лет знакомства он начинает разбираться в ней лучше самих милиционеров. И разобравшись, мудрый аналитик Дед представляет нам собственную классификацию.
Милиционеров он делит на «ментов» и «жандармов».
Жандармы — это тренированный и сытый ОМОН. Он заточен на разгон демонстрантов. Подлое племя.
Менты — к ним дед относится положительно. Это и войска МВД — «чахоточные и низкорослые подростки в стоптанных сапогах… Они солдатики, и их даже жалко, этих сынков», — сентиментальничает Дед.
Рядовые служаки городских отделений внутренних дел, простые пэпээсники, участковые и опера — тоже менты. Дед их величает «истинные труженики асфальта и тротуара, защитники, но немного и угнетатели своих граждан». Дед справедливо и метко замечает: «Это на них жалуется всё время обыватель. Но и в темноте орёт «Караул!», «Спасите!» именно к ним…»
Читая размышления Лимонова о милиции, каждый делает свои выводы. Кто-то подумает, что этим пониманием милиции герой Лимонова и он сам сближаются с властью. Кто-то скажет, что революционер Дед нашёл новую целевую аудиторию и прощупывает её.
А я скажу вот что. Будь моя фамилия Колокольцев, Лимонов непременно был бы награждён. Грамотой, медалью, табельным пистолетом. Никто из современных прозаиков в последнее время не подарил нашей милиции-полиции столько тепла. А вот Лимонов взял и подарил. Лимонов облагородил слово «мент».
Милиционер Васильич, который приходит к Деду в спецприёмник не по службе, а просто так, поболтать, и приводит свою дочь, чтобы та увидела его и познакомилась с ним. Девушка-милиционер, проявившая заботу о том, чтобы Деду, которого весь день таскали по судам, оставили в спецприёмнике ужин. Их много, таких простых и хороших ментов.
И они, на фоне гламурных предателей-либералов, не просто представляют для Деда интерес. Они — его Любовь с интересом.
Ведь изначально эту книгу Лимонов и планировал назвать «Милицейский роман».

Поделиться:

Журнал "Урал" в социальных сетях:

LJ
VK
MK
logo-bottom
Государственное бюджетное учреждение культуры "Редакция журнала "Урал".
Учредитель – Правительство Свердловской области.
Свидетельство о регистрации №225 выдано Министерством печати и массовой информации РСФСР 17 октября 1990 г.

Журнал издаётся с января 1958 года.

Перепечатка любых материалов возможна только с согласия редакции. Ссылка на "Урал" обязательна.
В случае размещения материалов в Интернет ссылка должна быть активной.