2014 №5

Знание часто ныне противопоставляется информации. Вот, мол, в эпоху Гутенберга в цене было знание, а с наступлением Интернета началась информационная эра. Меж тем при всей перемене акцентов, обусловленной цивилизационными сдвигами, одно без другого немыслимо, и чем шире возможности доступа к тем или иным сведениям, тем богаче и наши представления об интересующем нас предмете. Частным тому подтверждением — два библиографических указателя, что недавно увидели свет в Екатеринбурге.
Справочники эти посвящены оперетте. Опять-таки сочетание на первый взгляд не слишком совмещаемого. Прилежная, а то и (в представлении) занудная инвентаризация бумажных источников — и искромётное (в идеале) сценическое искусство. Чистейшая, если угодно, бюрократия — и праздничная стихия музыки и игры. А ведь ужились. Сочетались. Вышло и содержательно, и увлекательно. Не скучно, словом.
А всё началось несколько лет назад, когда столичный театровед Александр Колесников и сотрудница Свердловской «Белинки» Елена Якубовская замахнулись на то, чтобы единым сводом охватить печатные источники, запечатлевшие развитие оперетты и вообще музыкального театра на отечественных театральных подмостках. Собранная ими библиография оказалась двустворчатым зеркалом, в котором отразилась история бытования музыкальной комедии в России. Да, по одним только названиям статей, посвященных оперетте, можно увидеть динамику ее самочувствия в нашей стране.
Легкой жизни жанр, имеющий репутацию легкого, не знал. И не потому, что его зажимали у нас (как в некоторые времена джаз или рок), — нет, режима наименьшего благоприятствования у оперетты не было. А вот проблемы всегда были. Репертуарные. Репутационные. Снисходительное отношение к этой демократичнейшей разновидности театра (при всем изобилии на сцене графьев и мадемуазелей) обозначилось уже в том, как ее поначалу здесь именовали — «оперетка». Впрочем, на большее она столетие назад едва ли и претендовала. А в советское время ее нередко упрекали за «слишком легкое поведение», а то и — опять-таки не без оснований — за халтуру. «Клиника чистого разума», «Не такая, а еще скучнее», «Летучий мышь», «Летучий птеродактиль», «С уважением к штампу», «Бродвей для бедных» — поводы для таких диагнозов, вынесенных в названия рецензий, не сомневаюсь, были. Тем заманчивее видеть по критическим откликам, как постепенно и неуклонно музыкальная комедия укрепляла свой художественный авторитет (а приязнь публики у нее была всегда).
И здесь не будет региональным преувеличением особый акцент на практике Свердловского театра музыкальной комедии — много десятилетий не просто одного из ведущих, а именно ведущего в этой сфере коллектива. В минувшем году театр отметил свое 80-летие. К этому юбилею был подготовлен библиографический указатель, позволяющий представить, как происходило становление этого флагмана жанра.
Открытый в 1933 году (почти в одни дни с Уралмашем!) театр уже в первый сезон развернул афишу на четырнадцать постановок. Первоначально в репертуаре преобладала классика жанра — оперетты И. Кальмана, Ф. Легара, И. Штрауса. Однако по библиографии видно, как театр осуществлял репертуарный поиск, обновляя не только собственную афишу, но и музыкальную комедию как жанр. Почти каждый сезон возникали названия спектаклей, которым сопутствовала ремарка «Впервые в стране» (а в новейшее время ее заменила более амбициозная — «Мировая премьера»). И пусть далеко не все родившиеся на свердловской сцене оперетты сникали завидную судьбу, важно то, что театр не уставал искать, пробовать, экспериментировать. Показательно, что посвященные театру публикации выходят не только в свердловской периодике. Их география — и ближняя (Алапаевск, Асбест, Красноуральск, Пермь, Челябинск, Тюмень), и дальняя (Казань, Киров, Москва, Омск, Новосибирск, Тбилиси, Пятигорск, Сочи) — красноречива в отношении востребованности этой труппы.
Вышедшие издания примечательны не единственно для биографии жанра и театра. «Сосчитанные» в них материалы уже своими «шапками» выразительно свидетельствуют о характере взаимоотношений Мельпомены и эпохи. Сошлюсь хотя бы на такие названия: «Музкомедия на уборочной» (1933), «Спектакли Музкомедии на предприятиях» (1934), «Наш подарок съезду» (1939 — это когда накануне ХYIII съезда ВКП(б) за две недели был поставлен спектакль «Соловьиный сад» — не по Блоку, нет), «Театр в госпитале» (1944), «Следовать принципам социалистического реализма» (1951).
Естественно, что оба справочника сопровождаются рядом указателей, помогающих, как и надлежит таким книгам, ориентироваться в этом изобилии материалов. Жаль только, что в издании, посвященном Свердловской музкомедии, кое-где возникают смещения между цифрами указателей и порядковыми номерами публикаций. Зато сугубо справочная эта книжечка замечательно оформлена газетными объявлениями, житейски уточняющими художественную и бытовую жизнь театра. Помещенная как приложение к этому указателю статья Ирины Клепиковой увлекательно рассказывает о том, как театральные будни открываются на «обочине» газетной полосы, где чаще всего и размещались афиши и объявления. К примеру, такие: «Дирекция Музкомедии доводит до сведения заводоуправлений, завкомов, трестов и пр. о том, что ею производится закрепление постоянных мест за вышеуказанными учреждениями для лучших производственников и ударников». Это всего лишь два месяца спустя после открытия театра. А ровно через год-другой появляется информация иного толка: «С 16 сентября открыт ресторан Музкомедии. Ежедневно с 2 до 2 час. ночи играет оркестр. Разнообразное меню». И — почти тут же: «Театр Музкомедии покупает дамские бальные платья».
Сценическое искусство эфемерно. Спустя годы кроме памяти зрителей и исполнителей спектакли сохраняются только в критических материалах, затерянных в пожелтевших архивных подшивках. И потому так полезна информация об этих откликах, способная обернуться знанием о театре и времени.