2015 №1

Нощлег

Герой:
Весна начинается взглядом
Тюремщика с белым цветком.
Веселые люди, не надо,
Ведь я вам почти незнаком!
За кружкой груженого эля
Не стоит обеда Париж.
Зачем полицейские трели,
Жандармы за трубами крыш?
А как же гулять на салюте,
Девчонок плохих целовать?
Послушайте, хитрые люди,
Не надо меня убивать!

Они:
Весна начинается рано,
Не взглядом, а градом и льдом.
Учись умирать у барана,
У лебедя не учись!
Не надо кошмарить традиций,
И вдумайся, к слову сказать,
Что стоит однажды родиться —
И поздно потом умирать:
Уже ничего не исправить,
И слезы бессмысленно лить,
Не стать исключеньем из правил,
И надо тебя застрелить.

Герой:
Ночлег на дворе постоялом.
Отрезку молюсь и лучу:
Укрой меня, ночь, одеялом,
Как хочешь тебе заплачу!
Возьми всё, что воет снаружи,
И всё, что трясется внутри,
За мой нескончаемый ужас,
Мне, Господи, лоб оботри!
О, если б ночные минуты
Раскрыли свои погреба
И спрятали, спрятали внутрь
Грешнейшего в мире раба!

Они:
Овец загоняя заблудших
В загон «Благодать и Закон»,
Господь выбирает из лучших
Ужасным своим рюкзаком.
Несет их, кряхтя, на закорках,
Огнем нестерпимым паля,
Сквозь строй серафимов и орков
В Свой Дом кровосудия для.
А ты ужасайся и кайся,
Не кайся — не годен суду.
Не бойся и не сомневайся:
Ты снова родишься в аду,
В какой-нибудь Ницце, Калькутте,
В каком-нибудь Йорке опять,
И будешь бухать на салюте,
И девок плохих целовать,
И песни выдумывать жальче.
Тебя расстреляют, так что ж?
Не бойся, мой маленький мальчик,
Ведь ты же не сильно умрёшь.

***

Напишу тебе глаза, никому не покажу,
Выпью шрифты с молоком и в копилку положу.

Будет дождь по пальцам бить, солнце сослепу блистать,
В день, когда, купив попить, ты придешь меня листать.

Развернуть обложки жесть, отряхнуть с форзаца плоть
Красной глины — место сесть и яичко расколоть,

Скорлупы не насорить, мох метелкой обмахнуть,
Посидеть, поговорить и поплакать и уснуть,

И проснуться на Земле в чернокнижной кабале,
Под изодранным шатром на ракете, на метле,

Торсионные поля будут свет спиралью гнуть,
Треугольная луна ноту страшную тянуть,

И не ново под луной над планетой голубой,
Что ты сделала со мной, что ты сделала с собой!

...О, не знай сих страшных снов, не гуляй читать подвал.
Не писать кистям Основ то, что ангел целовал.
***

Старость впадает в детство.
Детство, стало быть, устье.
Или, кажется, дельта,
Или, может быть, альфа.
Нет, это точно гамма
Чувств, а скорей — пианино,
Что не хватало пальцев
Прежде — теперь не гнутся.

Утром в стекле трамвая
Видишь себя такого,
Но приглядишься вскоре —
Смотришь, как проступают
Сквозь черты дорогие
Дороги, мосты, бульвары
И очень чужие люди.

Чем далее, тем яснее,
Что ты исчезаешь в мире,
Но просто живи, сыночек,
И к ночи себя увидишь.


***

Униатский газават, холостые пули.
Поманили дурня в ад и не обманули.

Где-то черная дыра, царь над златом чахнет,
Августовская жара, всюду плохо пахнет.

Не беда, что брат дурак (если это в сказке —
Даже лучше), ну а так не помогут каски.

Ведь кому времён река, а кому иначе.
Даже жилка дурака на виске не скачет.


Первый из стада G. W.

1

На стойке — шляпа. Брусками локтей
Протерта стойка. Она
Сверкает лаком. Нету детей
У старого Г. Жена
Давно истлела. Так кто же ему
(Под шляпой — бешеный ствол),
Так кто ему скажет: «Г., сократись»?
Вы видите, что никто.
Он пьет неразбавленным свой стакан
(Так кто ему скажет, ну?!),
Горчичник осеннего солнца печет
Проплешину в белых кудрях,
И ветер сдувает начала фраз
И фырканье лошадей.
Минуты замешкались — вот внутри
Желудка расцвел огонь.

2

Кому-то каторжник старый Г.,
Кому-то — второй отец.
Он вывел людей из форта, и он
Напудрил много мозгов.

За ним гонялись семь королей,
А он из фляжки глотнул,
Остатки выплеснул — и река
Свернула с пути валуны.

Висела марлей пыль табунов,
Качалось солнце в пыли,
Но выбил подсумок зануда Г. —
И вырос хороший сад.

В саду любились листья травы,
Искрила шерстью гроза.
Он трубку набил — и дымком жилья
Потянуло на запад и юг.

Уж Г.-то знает лучше других
(Он пил с Королем Чумой),
Что, если первый из стада упал,
За ним второй упадет.

3

Но разве это материя, Г.?
Смотри-ка, стакан твой сух!

И ветер сдувает деньги в песок,
И стали седлать коней.

Они говорят, что старый пердун
Знает лучше других,
Что, если первый из стада упал,
За ним упадет второй.

А нам, боюсь, спешить ни к чему.
Я просто хочу сказать:
Смотри — перед нами лежит океан,
За нами — горный хребет.
Когда-то было наоборот,
Стакан не зря опустел,
Ты видишь, Г., мы имеем себя
Прошедшими этот путь.

Смотри, как быстро летят облака!
Пожалуй, там, в высоте,
Жестокий шторм ломает хвосты
Архангелам и орлам.
А мы сидим — хорошо сидим! —
И выпьем знаешь, за что?

Взгляни — вдали, где горят в горах
Мясистые щеки цветов,
В тени широколиственных древ —
Там было дело, ага.
Отличный ирландский парень зарыт.
Мне жаль, что случилось так.
Ирландца звали МакБальдр. Он был
Веселый и светлый бог.
Теперь он зарыт с дырой в животе,
И это плохо, старик.
Могилу светлого Бальдра, Г.,
Метут ветвями дубы,
И Ясень знает лучше других,
Что он упадет вторым.

4

За лето выпито небо до дна
И дном поставлено вверх,
А солнце, поле и лес в сентябре —
Они пустые внутри.

На всю эту роскошь цветов и лугов
Ни одного зерна.
И трудно поверить, что это так,
Но боги очень хитры.
Весна, ты знаешь, соком сильна
Марать колени штанов
(Быть может, сопли и сок — одно),
Но тут-то ее иметь!

Сейчас посмотри, в каком мы саду.
Ты понял — в каком? Ты ждешь,
Чтоб к нам подсел старик Саваоф?
Сказать, почему его нет?

Отдельные кости мамонтов, Г.!
Они-то и портят вид.

Отдельные пряди осени, Г., —
Земля уже холодна.

Роскошны формы и запах прян,
Сироп разноцветный густ,
Весь мир перезрел, и ты знаешь, Г.,
Я думаю, мир — это торт
С начинкой из светлого Бальдра, и он
Вполне созрел для еды —
Красивый, сладкий и мертвый, — а мы...
Постой-ка, дружище Г.!
Осталось еще на донышке
В зеленой бутылке глаз.
Осталось еще нам солнышко.
Уже не станешь пьяней.
С него уже не станешь пьяней,
Но можно играть в «тянуть»,
Как будто я ожил, как будто не все,
Включая бармена, ушли,
Как будто забыли, что мы сидим
В Долине Смерти вдвоем
Давно, и ветер высушил стол
И волосы из песка,
Что мы, стуча костями, все льем
Сквозь ребра спирт на песок,
И спирт, приколись, продолжает сушить,

И МЫ НЕ УТОНЕМ, ДЖИ!!!

***

Я знаю, меня ожидает не трон,
А в лучшем-то случае ветер метро

И ложь сослуживцев, а в среднем, увы,
Снаружи невидимый взрыв головы,

А в худшем, я помню, как твари извне
Во сне, в тишине не понравились мне.

Но есть еще лучше, чем лучшее. Ты
Об этом наслышана до глухоты.


***

По закону Мэрфи все некстати,
Так что вы не парьтесь: вскройте дом,
В очаге стихи перелистайте
И убейте файлы каблуком.

Не воруйте, вам оно не надо:
Не вместить вам слов его, украв,
Где рыдал он, пьяный, как менада,
И всё видел, трезвый, как удав.

Просыпайтесь, друг мой, просыпайтесь!
Милый мой, тетрадь моя жирна.
Жгите листья, пеплом посыпайтесь
В честь такого трупа дочерна.