2015 №3

1

В обед выяснилось, что исчез Димка Побочный.
— Виктор Иванович, у нас, кажется, чепе, — сказала аспирантка Ирина. — Побочного нет. Утром по деревне он с группой тоже не ходил. Куда только мог деться?.. — Ирина в недоумении пожала худыми, как у топ-модели, плечами.
— То есть? — спросил Анохин. Борщ у девчонок получился отменный, густой, с молодой зеленью, Анохин такой любил. И оттого его голос прозвучал благодушно. — Может, дрыхнет где-нибудь? Куролесил всю ночь с местными, теперь отсыпается, барбос.
Как ни контролируй ребят, некоторые после отбоя выбирались через окно и гоняли со здешними парнями на мотоциклах. Побочный первый, среди местных он сразу стал своим.
— Да нет, мы смотрели. Нигде нет.
— А что же раньше не сказали? — вскользь пожурил Анохин, поднимаясь из-за стола и все еще оставаясь спокойным. — Пойдемте вместе посмотрим.
С Ириной, а потом и с пообедавшими студентами он обошел школу, подергал ручки запертых классов и подсобных помещений, спустился в подвал. Все более озабоченный, Анохин осмотрел пришкольную территорию, укромные места в бурьянах за спортивной площадкой.
Побочного нигде не было. Анохин собрал студентов.
— Кто видел Диму последним? Скрывать ничего не советую.
— Правда, ребята, выкладывайте начистоту. От ваших слов многое зависит, — поддержала Ирина и преданными глазами посмотрела на Анохина. В экспедиции она была его заместителем.
Но ничего внятного студенты сказать не смогли. Спать Побочный лег вместе со всеми, а утром его спальный мешок оказался пустым. Анохину сразу не сообщили потому, что думали, вот-вот заявится. За Димкой и раньше такое водилось — мог прийти под утро, а то и к завтраку.
О том, чтобы продолжить запись фольклора, теперь не могло быть и речи. Но по домам Анохин все-таки пошел, надеясь что-нибудь узнать у местных ребят. Оказалось, тем тоже ничего о Побочном не известно. Большинство вместе с родителями уехали на сенокос, а те, что оказались дома, возились во дворах с мотоциклами или высовывали из окон заспанные физиономии и отвечали одно и то же: не знаем.
Оставалось обратиться к властям.
Выслушав Анохина, глава сельской администрации позвонил участковому.
— Бог троицу любит, — сказал не по годам дородный участковый, появляясь в кабинете главы. Отдуваясь, он снял фуражку, вытер околыш изнутри пухлой ладонью. — Ну, жарища! Пекло прямо. У вас, типа, каждое лето так?.. Баргадаевы и Голошубовы тоже своих парней ищут.
Будто не слыша последних слов, глава администрации налил из пластиковой бутылки минералки, прищурился:
— Это тебе не в городе прохлаждаться. Нынешнее лето с прошлогодним не сравнить, то жарче было.
— Скажете тоже — прохлаждаться…
— А то нет. — Глава крупными глотками выпил воду, налил еще. Вид у него был помятый, под глазами набрякли мешки.
— Дежурствами начальство заколебало, личного состава не хватает.
— А я все думаю, чего это он на село подался!..
Торопиться здесь не было принято. Анохин едва сдерживался. Руководитель практики, он отвечал за каждого студента. Сидевшая рядом Ирина коснулась его руки. Анохин с досадой отстранился. Глуповата все-таки барышня!.. Демонстрация отношений сейчас была особенно неуместна.
— У Баргадаевых и Голошубовых тоже проблемы, — повторил участковый и расстегнул на папке из кожзаменителя молнию. — Ушли вечером, до сих пор нет. Я вот чего думаю. Соберем население и прочешем ближние колки. Мало ли… — Он вопросительно смотрел на главу администрации.
Тот неопределенно шевельнул бровями, словно говорил: твоя забота, ты и решай. Участковый протянул Анохину листок:
— Вот бланк, пишите заявление.

2

— Клево! — крикнул сверху кто-то из ребят. Сильный ветер сносил его слова. — Жмурик собственной персоной! Улёт!..
Студенты, молодые здоровые лоси, первыми выбрались из оврага и сейчас с рюкзаками и спальниками стояли у его края, дожидаясь остальных. Смотрели они куда-то в сторону.
— Виктор Иванович, встретить покойника — это к неприятностям? — спросил кто-то из студенток.
Анохину впору было самому помогать, но он подал руку Ирине и тянул ее вверх по крутой тропинке. Кисть у аспирантки была белая, крупная, с проступающими под ухоженной кожей лучевыми костями. Ирина, опустив глаза, смущенно, женственно улыбалась.
— Что за пораженческие настроения! — преувеличенно удивился Анохин, стараясь говорить так, чтобы не было заметно одышки. — Все будет тип-топ. Наберем материала — машину заказывать придется!..
Духовой оркестр они услышали еще в овраге. Сочетание было противоестественное, дикое. Июльская буйная зелень, жадно тянущаяся к солнцу, бойкая скороговорка ручья — и печальные, теснящие сердце звуки. Путь в Михеевку через овраг им подсказали в автобусе, так было короче. Угораздило, подумал Анохин. Вот как бабы-Зоино село встречает!..
По улице с одноэтажными панельными и темными брусовыми домами медленно двигался грузовик. Его борта были опущены, посередине кузова стоял обтянутый красной материей гроб. За грузовиком шли подростки с горящими на солнце трубами и играли, старательно надувая щеки. Странно, но ни в кузове, ни за грузовиком родни и провожающих видно не было. Венков, как это принято, тоже никто не нес.
— Одинокий какой-нибудь человек, — вполголоса предположила Ирина, как и всё последнее время, стараясь держаться рядом с Анохиным. В голосе аспирантки слышались исследовательские нотки. — Не по традиции обряд, неправильный… Ребята, прекратите, наконец, имейте уважение хотя бы к смерти! — несердито, по-другому у нее не получалось, сказала она студентам.
Те, посмеиваясь, смотрели на Димку Побочного. Димка, закатив глаза и втянув щеки, прижимал к груди крест-накрест сложенные руки со сжатыми кулаками. Напоминало это трафаретку на трансформаторной будке. «Всё еще так далеко от них!..» — с неясным чувством подумал Анохин.
То, что произошло следом, заставило его лишь усмешливо повести головой. Покойник, профиль которого виднелся в гробу, вдруг сел, оперся руками на обтянутые кумачом края и крикнул музыкантам:
— Без туфты! Все по правде, как на самом деле! А то хрен вам, а не деньги!..
Студенты хохотали, Димка Побочный свалился на траву и дрыгал ногами в стрейчевых джинсах.
— Похоже, у здешнего народа с выдумкой все в порядке. Фольклор доложен быть богатый, — смутилась Ирина. И опять это получилось у нее мило, женственно.
Второй раз грузовик с гробом они увидели уже возле сельской администрации. Ее здание было приметно издали — над крышей трепетал на крепком ветру триколор. Судя по всему, Михеевка в советские времена была центральной усадьбой совхоза, село немаленькое, но народа на улицах почти не было видно. На редких встречных Анохин, посмеиваясь над собой, смотрел тем не менее пристально. Вдруг родня?..
Во внешности главы сельской администрации он тоже пытался отыскать нечто знакомое. Нагруженные рюкзаками и спальными мешками студенты остались на просторном крыльце, а Виктор Иванович сидел в кабинете с анодированным двуглавым орлом на стене и рассказывал о целях фольклорной практики. Глава, где-то его возраста мужчина — узколицый, полуседой, со сметливым взглядом, — понимающе кивал, озабоченно хмурил брови. Об экспедиции ему уже сообщили из района. Он оглянулся на окно, за которым медленно проплывал грузовик с гробом.
— Обряды нужны, говорите, песни? Тогда Серега Дыбов вам в самый раз. Помещик наш.
— Помещик?.. — Анохин тоже посмотрел на окно.
— Ну, фермер. Сейчас еще ладно, никто не причитает. А то наймет старух, те сядут вокруг, плачут, какой, дескать, был хороший. А Серега лежит в гробу, довольный!.. И так кругами по селу, пока не надоест. Прямо как сейчас.
— Любопытно… И часто это у него?
Глава помолчал, слушая траурную музыку.
— А ничего играют, верно? Наша клубная самодеятельность, между прочим, я нашел им специалиста… Ну, не так чтобы очень. Но раза три-четыре в год однозначно. Это когда Серега запивает. — Глава администрации вдруг подался вперед и, оглянувшись на соседнюю комнату, где находилась секретарь, приглушил голос: — Анекдоты тоже собираете? Частушки с картинками там, мужские всякие поговорки? А то у меня есть… — И подмигнул. — Ладно, устраивайтесь, я Лидии Степановне сейчас позвоню.
Директора школы пришлось подождать. Когда эта Лидия Степановна появ�