2015 №7

***

Когда стихает плоть, и ясно на душе,
И хочется лишь мира и покоя,
Я думаю: а Ленин в шалаше
Сто лет назад испытывал такое?

Он тоже кушал рыбу и грибы,
Косил траву и представлялся финном —
А вот не избежал же яростной судьбы,
Не сделался прозрачнейшим графином,

В который дух незримый помещен,
Могучий, но ни капли не мятежный,
Достанешь пробку — будешь восхищен
Амброзией неуловимо нежной.

Единым понюхом, еще перед глотком,
Она тебя легко восхитит в небо,
Там досыта пореешь ангелком,
Проголодаешься и вновь взалкаешь хлеба,

И тотчас же опустишься к столу,
Где ждут тебя всегда и хлеб, и млеко.
Ползет оса по чистому стеклу,
Завидует свободе человека.


***

Июньский мрак с грозою и сирень,
Цветущая, как медленные взрывы!..
Ни в сердце боль, ни в голове мигрень
Не заглушают прежние порывы

Дикарски восторгаться и впивать
Все эти запахи и свежесть первородства!
Хоть дров, хоть веток сдуру наломать —
Все в корне «мать», и нет тебе сиротства.
***

Когда есть совесть, нет стыда,
И ты, покойник, понимаешь —
Как в высшем свете побываешь, —
Что все на свете ерунда,
И больше дома не бываешь
Примерным мужем и отцом,
И сыном тож — единым духом
Девицам, бабам и старухам
Являешься, светясь лицом.


Хвала

С.И. Трубецкой

По деревне кони ходят, над деревней коршун реет,
За деревней лес стоит.
Я расселся на крылечке, мне сусала солнце греет,
Я бесспорно ощущаю восхищенья острый вид.

Это чисто рай какой-то!.. Но, убей, на этом свете,
Этом самом белом свете — ведь сижу курю табак,
Точно знаю — живы дети, и уже большие дети,
И живут себе в столицах, и живут не абы как.

Чую, и жена под боком, и почти не изменилась
С тех далеких давних пор,
Как однажды темной ночью в откровенном сне явилась,
А наутро, как бывает, мы и встретились в упор.

Как дошел до этой жизни, я умищем не вмещаю,
Головой не понимаю и постигнуть не могу,
Только плотно ощущаю, так и быть уж обещаю
И того же пожелаю, коль нашелся бы, врагу.


***

Пахнут шторки дымом печки,
За окошком в небе Ковш,
На земле, у тихой речки,
Спит, еще не помер, бомж —
Костерок его потух.
Скоро пропоет петух.

Я все думаю — откуда
Мне такая благодать:
Лиственничный дом, посуда
С чаем-кофе, не видать —
Кроме общих — личных бед.
Это тот ли — этот — свет?
Или это уже тот?

Немцы бы сказали «Tot»,
Если было б на войне,
Наяву, а не во сне.

Разве можно этак жить —
Ни грамули не тужить?

Можно-можно, очень можно,
Даже очень, говорю, —
И совсем не осторожно —
Я ведь, собственно, парю,
Раз такую чушь порю.


Песенка берсеркера

А я не знал, куда пойти мне,
И прямо в темный лес пошел,
И повстречался на пути мне
Тот, на кого я и нашел:
Он красный молодец стоит,
Имеет самый грозный вид
И хочет драться,
Зубами жраться.
Он говорит: «Рубай меня,
Я круче волка и коня,
Я рад стараться.
Я сучий потрох твой возьму,
Закрою варежку уму,
Открою душу —
Моща рекою потечет,
Затопит робость и расчет,
Как море сушу.
И понесешься по волнам,
И полетишь по бурунам,
Безумный серфер, —
Привет, берсеркер!»


***

Исполнив все желания свои,
И жив оставшись, и здоров, и молод,
Выходишь под воздушные струи,
На внешний холод:

Се ночь и ветер, звездочки горят,
Условные созвездия знакомы,
И огоньки жилищ, за рядом ряд,
Людские домы.

И остается в домовину лечь,
Как нажированному бурому в берлогу…
Я все сказал, что мог, родная речь,
Спасибо, милая, и слава Богу.

***

В лесу осеннем тишина способна
Свести и грибника с ума,
И я хочу с ума, подобно
Тому, как осень вдруг — зима-зима:

Все чисто-чисто-белое, повсюду
Одни кристаллы, звезды и лучи!
Поверить совершившемуся чуду?
Молчи…


Логические стихи

Я живу в плотнейшем воздухе,
Потому что я курю.
В крылья носа дым — не в нос духи,
С этим дымом я парю.

Если брошу я курить —
Сразу брошу я парить.
Значит, если уж и бросить,
То и плоть, как пепел, сбросить —

До такого докуриться,
Чтоб бесследно испариться.


Памяти Дениса Новикова

Был Диня Новиков, такой поэт, —
Какого прежде не было и нет,
И больше уж не будет на Земле…
Поднять бы звон о нем, во благовест, в Кремле!
Но вместо всех колоколов родных святынь
Музыка ветра лишь: динь-динь…


Камчатка

Скопа, низвергшись с высоты,
Из глуби выхватила рыбу
И вновь летит — ты видел? Ты
Узрел сверкающую глыбу,
Где, вторя берега изгибу,
Застыли снежные хребты?

Как будто на коньке стальном
Крылатый конькобежец режет
Прозрачный лед, но свист и скрежет
Не слышен в небе ледяном.

***

Как станешь дедушкой в Советской Армии
(Приятно это слово офранцузить),
Ты чувствуешь себя подобием змеи
Линяющей, и нет охоты тузить,

Как прежде, салажню и строить черпаков,
За белой булкой к чаю посылая
Их на хер за забор, — ты был, да был таков,
Но дембель катит прямо к Первомаю,

Ну, к Дню Победы максимум, ко Дню
Защиты, самый край, детей Планеты…
Свобода — вот она, погибель на корню,
Ты на поверке «Здесь!», а в общем тебя нету.


Диптих-2

1

Здоровья больше, чем когда был молод,
А жизнь как сказка в целом прожита,
Вначале труд с эмблемой «серп и молот»,
В конце свободы райские врата.

Ни пропусков, ни стражников с ключами,
Да и ворота — видимость одна,
Ни ангелов с очами и мечами,
Как будто и не потусторона…

Или с порога не вполне видна?

2

Я на земле лежу, и небо надо мною,
А в нем деревья, птицы облака…
Я посетил сей мир, и я блажен, не скрою,
Как сказка перед сном, мне жизнь была сладка.

Никто не виноват, что так все получилось,
Таким родился, вырос и созрел —
Мне солнышко всегда таинственно лучилось,
Потусторонний свет всегда горел.

И вот я чую, что вставать мне неохота,
Напротив, вжаться хочется сильней
В родительницу-тьму, без перехода,
Без заступа опять сравняться с ней.