2015 №7

***

Сад обнажён: копайте,
сыпьте слоистый мел...

Воздух ли стёрся в памяти —
войлок ли потемнел?

Сходство ли всё заметнее
яблока и земли?

Помнишь, хотелось — летнее?
Зимнее разломи.


***

единственных
не удержать слезами

сражённые
не помнят об игре

служение
круженье
осязанье
что пастбище овечье на заре

туманы счастья
колокольцы лета

парящий пепел
плавающий лёд

задень во сне
чтоб точно — без ответа

забудь скорей
тогда — произойдёт
***

сойдя по совести за страх
играй за бога крысолов
на иглы память расковав
на клинья буквы расколов
письмо с полей передовой
по слову выводя за край
глаза на козыри закрой
душой на проигрыш играй


Полынь в приданое

Полынь в приданое вода
берёт легко.

Бывай, Господь, смотри туда,
куда — никто.

Полынь и копоть во плоти,
такая тишь...

Куда не хочется идти,
туда — летишь.


***

Вадиму Синявину

Дождь пишет на полёгших злаках,
звук избавляется от нот.
Так исцеляет сон,
так запах
из тени свет воссоздаёт.

Не чуя струн, не видя клавиш —
определённо, ни за грош —
ты тоже верил, что играешь,
играл — и верил, что живёшь…


***

...и огонь приходил за словами,
и слеза уводила от ям,
в просветлевших садах узнаваний
вот уже полегчало ветвям,

вот уже подбивают итоги
те, кому обещанья вернём:
не завидуйте, грустные боги, —
мы не стали огнём...


***

В повторениях зреет вино упрямых,
и столько же — в переменах…

Там, вдали от троп караванных,
хмель минут сокровенных
чем ни оправдываешь краше —
покоем сердца, его трудами —
поровну в его чаше
обиды и оправданий,
поровну нитей меж тенями
достанется шёпоту и пенью —

мы больше нашли, чем потеряли
от повторенья к повторенью…

***

Собаки ангелов вольны
обманываться непритворно…

Посмотришь — двери глубины,
подходишь — светятся по горло
рядами дырочки в ключах,
слоями благодать и порча —

по небеса, где все молчат,
где за тебя грызутся молча
собаки ангелов…

***

один размах косы на две зари
обычай бичевания земли
и выноса чертей на помеле
и похорон в дупле

и хлещет смерть сквозь щели в разговоре
и души во хмелю как свечи в море


***

говорил алихан
если ты не верхом
то серебряным шорохом
фотоштрихом
проявляется ветер пылит за арбой
самолётное сено травы голубой
выцветают в историю брызги чернил
не зевай призовут виноват газават
словно буковку в метрике присочинил

и удача отцов повернула назад

***

Каждый миг и долгий век —
был он сладок или горек —

голоса подземных рек
слышит кровь:

когда и — вторит,
а когда и промолчит...

За рекой топор стучит.
За железом кровь — конвоем...

Не печалься, каково им, —
их никто не разлучит.


***

Вьётся верёвочка, кнут
ходит по согнутой вые.
Слышно — сигналят, зовут...
Вот мы, родные,
ровные, как под топор,
сгрудились в тёмных аллеях,
с неба... — гагар, мантикор,
гоев, евреев,
финнов, цыган и татар —
кто-то из жёлтой подлодки
сыплет нетварный товар,
хрупкий, но ходкий —
каждому перепадёт
на сквозняке закадычном —
дёгтя взатяг, безнадёг —
сколько накличем...


***

Расплывается мерзлота — и видишь каменные ножи,
оттаявшие стежки
по швам подгнившим: а ну, ещё послужи,
корешки поешь и вершки
воздуха, выкопанного из-под тех
курганов, что трогать вообще-то — грех…

Имя этой эпохи звучит как хор
подбирающих себе храм —
побросать на меткость в алтарь топор,
ахнуть колокол пополам…

— Тепло ль тебе?
Паром изо рта —
крепче прежнего мерзлота.

***

...то по чужим (как по вагонам),
то по своим (как по могилам) —

по стольким снам... Но в горле комом —
тот, писанный водой по вилам,

где куст, как бы от сердца отнят,
дрожащим зеркалом восполнен —

сидит на корточках и смотрит
на время, вырванное с корнем...


***

…стоят над затопленной лодкой
и делятся в общем кругу
буханкой,
охапкой,
находкой —
дыхни — не могу.

Сто лет как стоят (что — вода им,
поскольку и сами — вода),
на стёкла, где мы пропадаем,
дыша иногда…


***

соль оскуделой
земли мелка

ничего не делай
дождись пока

пронзит остро
тряхнёт неистово

скажи просто
— ныне и присно


***

«Калигула, отдай моё кольцо…»
печатку скинь поговорим
сними с горнила чёрный грим
сними с пожара белый лак
и там остынь (дурак)
и там ладонью (идиот)
звезду погладив а не от-
печатки снятые с неё
возьми себе своё
***

...и на двух — как без ноги...
Почерк — почва под шаги:

если днём она — земля
в серых ямках костыля,

по ночам она — огонь
глубиной в одну ладонь

человека на протезе,
уронившего гармонь...


***

Бог жив, покуда неизвестен
пользователям пазла добра и зла.

По своим делам, по нашим лезвиям
время любит ходить, закрыв глаза
(как за цыганом ходят кони),
Целовать, как собака, — сбивая с ног…

Сатана — след пламени на ладони.
Отпечаток ладони в огне — Бог.


***

…Что ни солнышко — над могилами,
что ни сумерки — перебор:

рёбра переплетали вилами,
высыпали на задний двор

золотым голубкам безумия
человеческое пшено —

всё до чёртиков предсказуемо,
всё без ангелов решено…


***

Александру Петрушкину

Слепая упряжь одержимость! —
навяливая твой улов,
баланда ангелов кружилась
от оловянных островов
к урановому лукоморью —
не согревая, загребла
согласных в землю — как на волю,
обогащённых догола…
Пророк

Кто поздно прав и неразменно должен —
не говори поникшим и примолкшим,
не приводи примеров и погод
иных не обещай, чем прописные
для этих мест — бессвязные, сквозные
предчувствия переходящих вброд
железный вертоград...
Будь с ними краток:
— Судьбы — избыток.
Времени — остаток.
Услышь своё безмолвие, народ...


***

собрали вещички в бессрочный полёт

сказали что больше никто не умрёт
на этой планете — без боли
отчаянья
страха
стыда

игра ещё стоит — чтоб лоб раскололи
но свеч недостаточно
не для того ли
летим неизвестно куда?


***

История,
смешны твои манеры,
драконы, дикари, карабинеры,
медовые масла в полынных зёрнах —
скажи, который раунд у боксёров
свинчатки ли, молитвы в кулаках —
о кораблях,
о дураках,
о браках вечных, наречённых,
ключи забравших у смертей ничтожных
(История, молчи — Кто предпочёл их,
как будто — лёд пронёс в горящих ножнах)…

Но их забыли —
и тебя простили,
как весь учёный вздор в большом и в малом —
звезда в полувоенном стиле,
теперь подмигиваешь на холстине
базарным зазывалам…
***

Нитью — клёш-макинтош,
колышки клавиш…

Умираешь — не рвёшь,
веришь — вдыхаешь
у свечи, на весь погром
единственной годной,
воздух, вьющийся руном, —
чтобы путеводной
нитью таяло вино,
разносило слово
по устам веретено
воздуха густого,
сдобный клей,
хлебный пай,
золота излишек…

Забивают — запевай.
Умолкнешь — услышат.