2016 №12

Любовь

А.К.

вот так вот и оживает то, что, казалось, давно ушло:
неузнаваемый воздух, голая линия деревьев на горизонте,
как птичий след на снегу, немного крови,
железнодорожный стук в отдаленье, водонапорная башня,
ржавые потеки на стенах, холод, названный движением,
потерей, тоской по утраченному:

несмотря на то, что тень не равна человеку,
человек равен своей тени.


***

просыпаешься, услышав свое имя
в пустой комнате, в призрачном свете
наступающего дня,
просыпаешься — и никого не видишь.

расставляет силки егерь беспечной смерти,
успокаивает, глаза отводит,
как безбровая длинноносая девочка на портрете
около тысяча четыреста семидесятого года.

темный фон осени, тень от ветки — через окно ко входу,
зритель незримый, замерший в ожиданье,
оценивающий урон:

эта тревога, как тень от ветки,
это подводное ее колебанье.


***

дева-утрата, друг мой ненежный,
ответь мне, что легче:
отраженье в воде или
лист на ветке: дрожит и трепещет.

сосны спускаются со своих гор,
оголяя дальний закат,
сливовой косточкой в руке остается
беленький март —

свеженький бинт и крупная соль,
высвеченное последним лучом окно,
кажущееся темным,
хотя кажется, что светло.


***

мне это снова снится.
так промолчим и забудем.
невероятные лица
и вероятные люди

этих прозрачных комнат,
этого серого света
и оголенный локоть
дерева после ветра.


***

где сказать-то больше и нечего,
вещи отказываются от имен.
сядем с тобой вечером,
вниз поглядим — и переживем.

вполоборота зимний пейзаж:
мусорка, сизые круглые голубки,
дым невесомого лепета:
красные лапки и долгие сны.

и опускаешь ресницы, как будто бы
сил нет глядеть и желать.
долгого тебе берега —
жизнь переждать.