top-right

2017 №2

Александр Кузьменков

Полёт над гнездом Аннушки

Анна Козлова. F20. — М.: «Рипол-Классик», 2016.

«Собираться к бабушке пришлось в одиночку: мама уже вторую неделю нежилась в нирване истероидно-кататонического ступора. Ее бойфренд, гебоидный психастеник, квасил в одну харю и угрюмо дрочил на засиженный мухами календарь с Анджелиной Джоли. В корзинке лежали пирожки с галоперидолом и ватрушки с тизерцином — бабушку не первый год терзал щедрый на глюки циклотимический онейроид. Юлечка принялась одеваться. Глубоко вдохнув, кое-как застегнула красные джинсы. Над поясом нависли валики жира: давала себя знать лютая булимия последних недель. Бейсболка, футболка и кроссовки тоже были красного цвета — обсессивно-компульсивное расстройство вынуждало соблюдать ритуал. На обшарпанных половицах прихожей, выбивая немытыми пятками последний рэп Басты, корчилась в эпилептическом припадке одиннадцатилетняя сестра — гипертимная шизофреничка на восьмом месяце беременности. Юлечка брезгливо перешагнула через ее трясущееся арбузное пузо и оказалась на лестничной площадке. Подъезд смердел прокисшим пивом, кошачьей мочой и блевотиной. На стенах красовались граффити: “Колян — казлячий имбицил” и “Paranoia forever!”»
Уверен: прочитай незабвенный Александр Иванов «F20», он переписал бы свою «Красную Пашечку» именно так.
Анна Козлова затеяла в очередной раз эпатировать публику. Но привычный свальный грех и фекалии для шокинга уже не годятся. Кого этим проймешь? — рвотный рефлекс у читателя притупился от хронического злоупотребления: Факоffский, Радов, Лялин, Шепелев, Козлов (Владимир), Беседин… Поневоле придется осваивать новые территории. «Роман посвящен людям, про которых не говорят и не пишут. Их не показывают по телевизору, не берут на работу. На них не женятся, от них не хотят детей. Они больны, но никто никогда не станет собирать деньги на их лечение, их болезнь хуже рака, безнадежнее СПИДа, позорнее сифилиса. По коду МКБ F20 это шизофрения», — объявила А.К.
Да вот ведь незадача: наши пишбарышни умеют готовить лишь одно блюдо. Исходные ингредиенты могут быть любыми — интеллектуальная проза, как у Матвеевой, квир, как у Ануфриевой, или новый реализм, как у Козловой, — но на выходе неизменно получается дамский роман. «Кто-то держал меня за шею и входил в меня сзади. Это было так сладостно, что я даже застонала, подчиняясь ритму», — думаете, Даниэла Стил старалась?..
Жанровые каноны требуют традиционного сюжета: инициации, то бишь цепи испытаний на пути к happy end’у. Классики буржуйского жанра при этом обычно ориентируются на «Золушку», на счастье, добытое трудом и пóтом. Но у советских собственная гордость. Соотечественницы предпочитают контаминировать русский фольклор: этому дала, этому дала и этому дала — и стала жить-поживать да добра наживать.
Прежде Козлова помещала эту немудреную фабулу в офисные декорации (см. «Все, что вы хотели, но боялись поджечь»). Нынче действие развивается в надрывно-психиатрическом сеттинге. Бабушка девочки Юли питается диазепамом и донормилом. У мамы — что-то вроде биполярного расстройства: беспросветная депрессуха сменяется безбашенной нимфоманией, и наоборот. Папа близок к алкоголизму. Мамин сожитель Толик измучен манией преследования. У младшей сестры — параноидная форма шизофрении с нарастающим расстройством личности. У самой Юли — букет всевозможных расстройств: от булимии до аутоагрессии и онейроида. Ее приятель Марек одержим суицидальными идеями. И прочая, прочая, прочая…
«Толик занервничал. Он удалился на кухню, а вышел оттуда с ножом. Стал ловить в коридоре собаку, собака визжала и пряталась за маму. Толик был уверен, что менты вживили в собаку микрочипы и, возможно, даже подслушивающее устройство. И ее надо срочно разрезать».
«Как только случалось что-то плохое и я ощущала в голове опасное бурление, я шла в ванную и резала ступни. На них образовались шрамы из слов. Сначала я писала только короткие слова: Lust, Tier, Tod, потом пришло время слов подлиннее — Wahnsinn, Unschuld. Временами мне было трудно ходить, иногда я срезала старые шрамы, чтобы снова резать по живому».
Козловские персонажи под Сербским повиты, под Кащенко взлелеяны и аминазином вскормлены — а также всеми психотропными, чьи названия нашлись в двухтомном справочнике Машковского «Лекарственные средства». Ну, вы понимаете: «лидер ультрашоковой литературы» и «комиссар нового реализма» не может поступиться принципами: «Я не понимаю, как можно сказать “очень плохо”, когда происходит . Это будет нечестно». Короче, freak-show must go on. Чувство меры изменяет Козловой поминутно, она один за другим плодит трэшевые штампы и, сама того не замечая, въезжает в откровенную пародию. Привет от бравого солдата Швейка: отец — алкоголик, мать — проститутка, бабушка отравилась фосфорными спичками, а дедушка облился керосином и сгорел… Кстати, у Гашека дело кончилось скверно: военврач, выслушав душераздирающую историю, отправил симулянта на гауптвахту, — но это так, к слову.
Пародийный эффект в «F20» усугубляется скверным кокетством: авторесса упорно именует циклодол «циклодором», а трифтазин — «трифтарзином». Мол, не ходите, дети, в Африку гулять… Что проку? — интернет на раз исправит опечатку. Добавьте убойное знание матчасти: «Циклодор ей заменили на соли лития». Хм. До сих пор считалось, что литий не допускает перепадов настроения, а циклодол купирует нейролептический синдром: мышечную скованность, двигательное беспокойство и т.д. С тем же успехом можно заменить утреннее бритье чаепитием. Впрочем, для нового реализма такие мелочи не существенны (вспомните хоть бесединскую «аорту в мозгу»), для дамского романа — тем паче. Босхианские глюки героини — явление того же порядка: «Я увидела странных существ, они играли в меня и в других людей. Я спросила, зачем они это делают, и они сказали, что им тяжело и холодно в космическом пространстве, они греются об людей… Пока мы говорили, у меня лопнул живот». Тут я не стал полагаться на себя и отправил несколько подобных пассажей психиатру Вадиму Молóдому, директору американского отделения Международного института социального и психологического здоровья. Эксперт высказался лаконично: «Ничего общего с реальной клиникой. Литературщина-с. Героиня даже и не шизофреничка, а придуманно сумасшедшая».
А то! Голой психопатологии Козловой показалось мало, она наделила героиню паранормальными способностями — и достигла высот комизма. Юля вовсю общается с покойниками (не подумайте плохого, наяву!) и занимается любовью с неким демоном. «Маленькая Вера» в пересказе Брэма Стокера, ага. Синергия готики и нового реализма выглядит на редкость органично — как сосиска с повидлом.
Однако фактические нестыковки и жанровая чересполосица для А.К. и впрямь не важны. Важно другое — чтоб этому дала и этому дала, а happy end неизбежен, как крах мирового империализма. Юля — из молодых, да ранняя: тринадцати годков оскоромилась. Испытания в виде промискуитета — демон, Костик, Марек, Саша — не подразумевали, однако, традиционного замужества по причине нежного возраста героини. Марш Мендельсона сам собой отпал, так что катарсис пришлось мастерить из подручных материалов — большей частью из упомянутой литературщины-с. На кладбище Юля потолковала с умершим мальчиком (слов нет, ну о-очень свежий ход) и сделала глобальные выводы на зависть апостолу Павлу: «Любовь — это радость от того, что другой существует… Милость и есть любовь. Любовь. В этой земле, в могиле, милость, доступная и червям и кротам со слепыми глазами, милость, которая не делает различий, у которой нет важного и неважного, нет смерти и нет жизни». И стала жить-поживать да добра наживать. Онейроида с аутоагрессией как не бывало: на смену тяжелым патологиям явились тренажерный зал, вегетарианский рацион и умеренно оптимистический взгляд в будущее. Словом, сплошное отрицание траура: из пораженцев в преображенцы.
Несмотря на жизнеутверждающую развязку, меня накрыли навязчивые дистимические раздумья о прогрессирующей парафрении отечественной словесности. Масла в огонь невзначай плеснул коллега Толстов: «”F20” — потрясающе гуманистический, честный и конкретный роман. Одна из лучших российских книг, совершенно точно». Да. А я вице-король Индии. Где мои абреки, где мои кунаки? И где мои циклодор с трифтарзином?!!

Поделиться:

Журнал "Урал" в социальных сетях:

LJ
VK
MK
logo-bottom
Государственное бюджетное учреждение культуры "Редакция журнала "Урал".
Учредитель – Правительство Свердловской области.
Свидетельство о регистрации №225 выдано Министерством печати и массовой информации РСФСР 17 октября 1990 г.

Журнал издаётся с января 1958 года.

Перепечатка любых материалов возможна только с согласия редакции. Ссылка на "Урал" обязательна.
В случае размещения материалов в Интернет ссылка должна быть активной.