2018 №10

Надо же было такому случиться, что судьба забросит меня на Урал, да еще в город, где живет любимый детский писатель Владислав Крапивин… Четыре года учебы в Свердловском военном училище пролетели незаметно. Увы, я так и не смог встретиться с автором «Всадника со станции Роса» и «Бегства рогатых викингов», Командором свердловского детского отряда «Каравелла»… Но, будучи уже сотрудником пожарной охраны, я приехал навестить город студенческой юности и таки постучался в дверь квартиры, где звенел и кружился на сказочном глобусе мир крапивинских героев.
Глобус был настоящим. Пестреющие на нем страны и океаны приоткрывали сюжеты будущих повестей из цикла «В глубине Великого Кристалла», написанных в жанре фэнтези. Вернее, крапивинской фэнтези — переплетения мечты и реальности, где проявляются сказочная сила и несгибаемость простой ребячьей дружбы. Стены рабочего кабинета украшали величественные картины с видами Севастопольской бухты и бушующего Черного моря кисти Евгения Пинаева — друга писателя. И тут же в одной большой раме были собраны черно-белые фотографии — волнительные мгновенья детства. На книжных полках разместились диковинные сувениры и настоящие музейные экспонаты, говорящие о морской, мушкетерской, пионерской романтике хозяина кабинета. Пионерской — в первоначальном смысле слова: быть первым, быть первооткрывателем. И книги на полках — одни из первых, неповторимых: «Дети капитана Гранта» Жюля Верна, «Пионеры» Купера, «Остров сокровищ» Стивенсона, «Мальчик со шпагой» Крапивина...
О многом успели мы поговорить за три незабываемых вечера. Владислав Петрович хорошо отозвался о моих первых стихотворных опытах, которые тогда, в начале девяностых, я еще никому не показывал. «Это здорово — говорить о стихах и литературе, — делился со мной Владислав Крапивин, — а не пресекать выходки сумасшедших, которые врываются в мою квартиру с требованием телепортировать их на Альфу-Центавру»… Герои одного фантастического цикла Крапивина — мальчики-пограничники — наделены способностью прорываться сквозь звездные пространства в иные миры и времена. В романах и повестях Владислава Петровича из «кристаллического» цикла «Голубятня на желтой поляне», «Серебристое дерево с поющим котом», «Сказки о рыбаках и рыбках», «Белый шарик матроса Вильсона» — отважные мальчишки, спешащие на помощь сверстникам-землянам, могли возникнуть из капли воды, солнечного луча, грани кристалла, как когда-то спустился на Землю Маленький принц Экзюпери. С этими крапивинскими мальчишками не хотелось расставаться, ведь их автор своими героическими историями, влюбленностью в дружбу и справедливость оттягивает наше расставание с детской мечтой.
Вернувшись после нашей встречи в Петрозаводск, я отправил Владиславу Петровичу письмо. Так завязалась короткая переписка. Очень короткая. Письмо в год. А то и в два. Известный детский писатель сразу предупредил о своей занятости и извинился — на случай, если письмо останется без ответа. И все же я, вне условленного графика, воспользовавшись юбилеем писателя, отправил ему поздравительную телеграмму в стихах на красочном бланке с изображением парусной шхуны:

Вот Владиславу — шестьдесят…
Но звонко поле славы!
И я хочу солдатом стать
Крапивинской державы!

Однажды в письме я описал свои детские воспоминания о пребывании в пионерском лагере санаторного типа «Кивач» в поселке Кончезеро, что располагался на берегу живописного карельского озера Пертозеро. Там я, счастливый четвероклассник, лечил свои бронхи и учился всю четвертую четверть. В лагере не было школьной заорганизованности, линеек и сборов. Не было хулиганов и великовозрастных умников, которых я невольно сторонился в городской школе. Все решали сами четвероклассники — старшие в смене. В «Киваче» я впервые узнал, что такое дружба и взаимопонимание, когда все заодно, когда учеба и дежурство по корпусу или в столовой доставляют радость. А большая библиотека? А кружок барабанщиков? Я с гордостью поведал Владиславу Петровичу об этом чудесном месте. Вот, мол, есть в Кончезеро такой сосновый везучий «островок»!
Только вот путь туда затерялся. Закрывались или меняли назначение ведомственные детские лагеря. Где возникали дорогие пансионаты, где клиники для лечения наркомании. А то и просто дорога утыкалась в забор частных владений. Под Петрозаводском еле сводят концы с концами три детских оздоровительных лагеря. В Приладожье — в живописной русской Швейцарии — из семи лагерей остался один. Каким-то образом и детский санаторий отошел в «умелые» руки. Вот и в «Киваче» толстосумы, изрядно пользуя марциальную воду и целебные габозерские грязи, ограничивают себя в еде, избавляясь от лишних килограммов. Об этом я рассказал Крапивину совсем недавно… Сия картина не в новость Владиславу Петровичу. Имея обширную переписку, общаясь с читателями, он знает, с каким нахальством и вседозволенностью новоявленные бизнесмены отбирали у детей театры, кружки, Дома пионеров под офисы или казино. Золотая пыль наживы, как осколки андерсеновского зеркала, разлетелась по свету. Люди не замечают разоренных деревень и городских трущоб, где не живут, а выживают дети, лишенные радости детства… И вдруг, без намека на постыдное украшательство и заискивающее сюсюканье, по мановению неутомимого пера Командора, прочитанные страницы наполняют нашу действительность чувством светлой надежды. Путешествия во времени и пространстве, романтика Дороги — эти новые образы крапивинской прозы расширяют границы повествования, наделяя детей необыкновенными способностями. Поднимаются нравственные проблемы современного общества, где детство остается один на один с рациональным жестоким миром взрослых, забывших, что они когда-то были детьми. И встают на заставах мальчики-пограничники. И не думают сдаваться храбрые барабанщики. Разящий бластер или ручка взрывного механизма приводятся в действие, чтобы доказать чудовищам в человечьем обличии существование иной, грозной силы. Но можно ли победить зло?.. Об этом и размышляет Владислав Крапивин в своей повести «Дагги-Тиц», опубликованной в журнале «Север» десять лет назад (№1–2, 2008). Эта значимая для журнала публикация состоялась после моей беседы с главным редактором журнала Еленой Пиетеляйнен о творчестве Крапивина и ее звонка писателю… Основная мысль произведения вложена в уста мальчика Инки, узнавшего о покушении на местного мафиози, которое совершил погибший на месте тринадцатилетний подросток: «На фоне постоянных взрывов, пожаров, крушений и стихийных бедствий что такое гибель одного мальчишки? Да и пострадавший депутат, и бизнесмен Молочный мало кого волновали. Их, депутатов этих, директоров банков, предпринимателей и политиков, стреляют, взрывают и сажают чуть ли не каждый день. Люди этого сорта делят между собой имущество, деньги и власть, а на фиг все это им, когда снаряд старой гаубицы превращает их в клочки?.. А тонкий месяц и оранжевый закат над Лисьей горой светят по-прежнему, потому что их нельзя поделить, продать, превратить в недвижимость…». «Дагги-Тиц» — увлекательное произведение: стоит прочесть несколько фраз — и уже невозможно оторваться. Несмотря на то, что фон происходящих с героем, четвероклассником Иннокентием (он же Инки, он же Смог), событий довольно мрачен: ему сопутствуют одиночество, непонимание, несправедливость, сложная современная социальная среда, — в повести много света и воздуха, и в конечном итоге в бесчувственном, беспросветном мире властей предержащих, благодаря честным и сильным героям, торжествуют справедливость и любовь.

Именно обостренное чувство справедливости и обретенная в борьбе дружба становятся выше подростковой самости, они наполняют маленькие сердца гордостью за выбранную Дорогу. В глубине Великого Кристалла жизни и творчества Владислава Петровича произрастает вера в добро и справедливость нового поколения барабанщиков и горнистов, в мужание характеров нынешних мальчишек и девчонок. Не быть «слякотью», а, проходя через все сложные жизненные ситуации, оставаться человеком. Об этом говорят книги Владислава Петровича и — множество историй из отроческих времен вчерашних школьников и дворовых заводил… Подхваченные единым временным порывом, и петрозаводские дворы ничем не отличались от тюменских или свердловских. Мы смотрели те же самые фильмы, мастерили пулечные пистолеты, катались на подшипниковых тачках. В городской Березовой роще и парке около бывшего краеведческого музея бились на вицах, как на пиратских или буденовских саблях. Колючие кусты — вотчина братца Кролика — были и для нас родным домом. Воображаемые зеленые крепости таили в себе немало опасностей, переплетений диковинных арок и тайных проходов, через которые рвались враги… Во многом мы подражали взрослым, следуя сюжетам прочтенных книг и увиденных кинокартин, и, несомненно, были героями уникальной крапивинской прозы, где сражаются и побеждают мальчишки, объединенные «вертикальным временем» Великого Кристалла.
Все мы родом из детства. Только некоторые взрослые люди об этом забывают и совершают много непоправимых ошибок, будучи важными чиновниками или просто ко всему безучастными винтиками в государственном механизме. Чтобы оглянуться назад, остановить тщету суетных дней, достаточно найти минутку для встречи со старыми знакомыми: Сергеем Каховским или Севой Глущенко, совершить путешествие на «Баркентине с именем Звезды» или «Ковре-самолете». А может, даже прорвать кольцо безукоризненной системы, уничтожающей «лишних» людей, как это сделал герой повести «Гуси-гуси, га-га-га», отдавший жизнь за свободу отправленных в «душегубку» детей… И я, кадровый военный, ныне сотрудник МЧС, подписываюсь под каждой строкой этой пронзительной повести, под дышащей отвагой и мужеством авторской мыслью: «ничего не бойся, если у тебя за душой паруса…»

В 2007 году я еще раз посетил писателя, приехав на юбилей родного училища, переименованного в Екатеринбургское артиллерийское. Тогда я застал Владислава Петровича сидящим на чемоданах. Из-за непонимания, недальновидности тогдашних городских властей почетный гражданин Екатеринбурга вынужден был переезжать в Тюмень, город своего детства. Мы опять говорили о стихах и книгах, о литературной премии имени Владислава Крапивина, о моей пожарной стезе. Владислав Петрович частенько поднимал эту тему в своих письмах, памятуя о моей огненной профессии и книге «Космонавт. Рассказы пожарного», которая ему очень приглянулась. После, в телефонных разговорах, как об очередной удаче говорил Крапивин и о моей книге стихов «Солнечные письма», и о полновесной прозе «Живая и разная»...
А спустя 27 лет после нашей первой встречи с Владиславом Петровичем я прибыл в город военной юности уже на 50-летие «Свердловского, родного…». К великому сожалению от альма-матер, выпустившей тысячи офицеров, осталось несколько бесхозных строений и глухой забор, за который нас так и не пустили. В 2011 году министр обороны России Сердюков за ненадобностью и ради высвобождения денежных средств закрыл не только наше военное заведение… За торжественными построениями на площади Советской Армии, хорошими и красивыми словами о военном училище, веселыми воспоминаниями я с нетерпением ждал встречи с любимым писателем: почетный гражданин Екатеринбурга вернулся из Тюмени в свой свердловский кабинет… Владислав Петрович встретил меня, лежа в постели. Больные ноги не позволяют их сердобольному хозяину выходить из подъезда своей многоэтажки. Да и дома дел непроворот. Много хлопот доставляет чтение книг, отобранных и номинированных на получение Международной детской литературной премии Владислава Крапивина. Теперь свои светлые добрые книги Крапивин пишет, не вставая с дивана, по этой же причине ему трудно принимать гостей. Но Владислав Петрович, как всегда, тепло и сердечно отозвался о подаренной ему стихотворной подборке, о книгах карельских писателей Елены Пиетеляйнен и Ирины Никитиной, которые я прихватил с собой на Урал.
Владиславу Крапивину исполняется 80 лет... Но смешно желать келейного покоя и смирения перед судьбой человеку, которому, согласно жизненному правилу, «всегда будет двенадцать лет»! Владислав Петрович и сейчас полон замыслов новых удивительных произведений. Детскость души и отважное сердце — непреходящие ценности человечества! Рухнут дворцы, рассыплются государства, канут в Лету глянцевые прожекты, служащие тем или иным политическим интересам. Но повести о детстве, но искренняя готовность прийти на помощь маленькому человеку, но вера в добро — будут востребованы, пока рождаются дети, пока они восприимчивы к чужой боли и радости, пока они, вырываясь из сетевой паутины, выбирают дворовые баталии, «казаков-разбойников», чердачные тайны, идущую за горизонт Дорогу, путь к затерянному в Космосе астероиду по имени «Крапивин»…

У старой голубятни
Владиславу Крапивину

У старой голубятни
в «купеческих» домах
копаются мальчишки
в чердачных закромах:
Хранитель книг старинных —
о странах и морях —
скрипел о бригантинах,
поющих якорях!

Навеяно мечтами?
Привиделось ли мне? —
За гранями Кристалла,
в туманной глубине:
матросы Командора,
отставив фонари,
берут в дорогу книги
о будущем Земли.