top-right

2018 №11

Василий Ширяев

Дневник дикого читателя

Алиса Ганиева, Евгений Водолазкин и Татьяна Руди приехали на Камчатку. Я решил опрометью сочинить статью. И у меня сгорел компьютер. Я понял, это знак. А через год, над рукописями трясясь, нашёл заготовку, ну и вот восстанавливаю. Погода, к сожалению, была чудовищная. Встреча была похожа на «безумное чаепитие» без чая. Большое спасибо Алисе Ганиевой, Евгению Водолазкину и Татьяне Руди, что они приехали.
Статьи надо писать, пока ты молодой и юный и волокёшь в статью всё, что тебе нравится, а нравится тебе всё. И чтоб связать это всё, ты тянешь его за уши, а если завязки недосвязаны, то и так сойдёт и даже будет более загадочно, и мир приобретёт веселяще-шизофренический оттенок и начнёт шипеть и пузыриться, как молодая горiлка.
Итак, я оказался в своей собственной статье.
А это страшно — оказаться внутри моей собственной статьи. Потому что сему следуют пункты:
1) Как говаривал дядя Ваня, нельзя же бесконечно писать о том, что умным давно известно, а дуракам неинтересно. Пора бы и дело делать.
2) Я научился надевать линзы, и оказалось, 25 лет я не только не видел чужих лиц, но и своего собственного — очки мешали. Следовательно, я не понимал body language. Всякий человек есть ложь, но телом люди лгут меньше, чем лицом, лицом меньше, чем словами, а устно меньше, чем письменно. Таким образом, 25 лет я воспринимал информацию от мира в её самой превращённой форме. Не скажу, что увиденное мне понравилось, — оно было какое-то другое. «Не то». Все, у кого интересовался, говорили, что оно действительно не то. Игрушки оказались бракованные.
3) Я работаю сторожем, плохо сплю, и от этого разрушается мозг. Кроме того, что я мало знаю, я ещё вдесятеро забыл, как Фома Фомич. Я учил 20 языков и не говорю ни на одном (включая русский) — не интересно говорить (интересно, как язык устроен).
4) В качестве критика меня убило то, что меня почему-то единогласно считали критиком. («непечатно») Ну какой я (вырезано цензурой) критик?.. Я, в сущности, плохо знаю литературу, не так уж сильно люблю и, главное, умею читать (Набокова научился читать полгода назад), не учился на филфаке, наконец. Соответственно, всем молодым критикам советую, как Ромм Нагибину: чем меньше знаете — тем лучше получится (figura etymologica).
5) В общем, я никому не советую оказаться внутри моей статьи.
6) «Иностранная литература», номера которой за 1980, 1989, 1998, 2002 и 2004 я сейчас перечитываю, интересный журнал. Джорджа Лукаса в 80-м именовали Лукачем, а «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» — «Кошмаром и блевотиной». Как хорошо!
7) Теперь вы спросите, почему я всё это сейчас пишу... Потому что поговорить о книжках на Камчатке уже нельзя ни с кем, даже по телефону, а скайпом я пользоваться не умею. Поэтому остаётся последнее refuge читателя — разговоры с самим собой.
8) Мне, в общем, понятно (приятно), что не только я один такой аутист, а что диалог и речь глобально умирают. Только на поделки осталось. Я вообще в душе готов убить собеседника, если его реплики длиннее 10–15 секунд. То ли у меня оперативной памяти не хватает, то ли все вокруг стали так безобразно излагать.
9) Когда Гаспаров написал vs. Бахтин, что «никакого диалога нет, а есть два нашинкованных монолога», он предсказал гнойного Оксимирона. Речь сейчас не нужна как разносчик информации, а носит психотерапевтически-шоу-бизнесовый характер.
Чего гнойный Оксимирон добивается аллитерациями и неизвестными словами, Скриптонит делает, непонятно произнося самые обычные слова, а Войтек Косунь из A.J.K.S. на польском. В пользу Скриптонита vs. гнойный Оксимирон влияет, видемо, и то, что тюркская (тюркизированная) речь равносложная и, следовательно, натурально силлабическая, т.е. хип-хопообразная. Вот, например 14-сложная шансон-мейхана Фуада Ибрагимова:

у них жизынь вот такой/ они ни знают покой
любой вопрос решают/ разница нето какой
у багачов отнимают/ братвам помогают
это воровской жизынь/ люди миня понимают

Замечательно, что Фуад Ибрагимов шипящие произносит мягко, по-древнерусски, конечные согласные, например «богачов», не оглушает и произносит не мягко и не твёрдо, а средне. В общем, почти Noize MC.
(Кстати, никто не замечал, что любую хорошую русскую прозу можно легко читать ямбом или анапестом?.. А читать и считать — это, в общем, одно и то же.)
10) Поэзия, вдохновение вообще связано с естественной ритмизацией дыхания под пульс, под удары сердца, когда накатило (düh по-венгерски, кстати, «ярость, бешенство»). Русский разговорный жанр (лучшие образцы: «Как надо разговаривать с начальством» и «Северсталь», там, где про полимеры) не укладывается в квадратные биты из-за неравности слогов. Но свой чёткий ритм имеют, как «Слово о полку Игореве». Со времен которого ритм лучшей русской прозы, кстати, совсем не поменялся.
11) А вообще (я тут взбираюсь на всё большую высоту обстракции) — недавний разгул жанра допросных бесед, жанра смехунских шутковаляний и жанра рэпского хип-хопа о том и говорит, что не один я такой аутист, а людям в глобальном плане говорить не о чем, и, соответственно, речь, говорение, болтовня — вытесняются в область шоу-бизнеса. Это так же, как в начале ХХ века, когда старина Нобель придумал премию, можно было сказать: «Всё, больше в литературе ничего хорошего не будет». Но конечно, все бодрились своекорыстно. Или, когда придумали «Оскар», можно было сказать: «Всё, умерло кино — дальше будет только сова и глобус!» И совершенно справедливо.
Caeterum censeo, что Андрей Егоров должен быть свободен.

Поделиться:

Журнал "Урал" в социальных сетях:

LJ
VK
MK
logo-bottom
Государственное бюджетное учреждение культуры "Редакция журнала "Урал".
Учредитель – Правительство Свердловской области.
Свидетельство о регистрации №225 выдано Министерством печати и массовой информации РСФСР 17 октября 1990 г.

Журнал издаётся с января 1958 года.

Перепечатка любых материалов возможна только с согласия редакции. Ссылка на "Урал" обязательна.
В случае размещения материалов в Интернет ссылка должна быть активной.